Но далеко не это самое плохое.

Мы бы с лёгкостью потерпели этот холод хоть ещё целый день, если бы… Если бы хотя бы точно знали, что это не напрасно и скоро закончиться. Но этого знания у нас, к сожалению, нет и близко. Мы идём уже на протяжении пяти или шести часов непонятно где, непонятно куда и непонятно, сколько нам ещё идти. Из еды у нас остались лишь консервы, а всю воду, что оставалась у нас, мы приняли решение разделить и выпить сразу, чтобы она попросту не пропала вовсе, банально превратившись в лёд.

Проще всего справляться с этим, конечно, Алисе — ввиду её развитости Дара здешний холод, достигающий, наверное, минус тридцати пяти градусов, — если не минус сорока, —, ей ощущается, лишь как минус десять-пятнадцать. И помимо этого — ей заодно нужно куда меньше воды и еды, а запасов энергии, полученных с их поглощения, у неё всё равно больше, чем у нас.

Лишь чуть сложнее было бы Карэн, ввиду того же, если бы не одно но…

Она не может долго находиться рядом со мной. Сначала мы пробивались вместе до червоточины, потом, оказавшись здесь, выясняли некоторые моменты. И всё это время она старалась не смотреть в мою сторону, лишь изредка поглядывая на меня. Однако, стоило нам начать путь, как она достигла своего предела, более не имея возможности даже просто находиться рядом со мной. К тому же наверняка тут ещё играет роль сложившиеся обстоятельства, которые тоже давили на неё. Поэтому этого более чем стоило ожидать…

Тем не менее это невероятно проблематично, ведь из-за этого нам пришлось разделиться на две группы, примерно равные по силе, и идти друг от друга на расстоянии где-то метров в двадцати, чтобы хотя бы переодически видеть друг друга сквозь сугробы с деревьями и иметь возможность без проблем быть услышанным в случае чего. Однако даже сам факт разделения на групп в таких условиях — просто ужасен. Впрочем, если убрать фактор повышающейся опасности, то в остальном мы толком ничего не теряем.

Например, Ева с момента, как мы отправились в путь, так ничего и не сказала. И вообще выглядит крайне непохожей на себя саму: на ней совершенно нет улыбки, она ничего не говорит и только словно на автомате следует за нами, мрачно смотря себе под ноги. Но и это, если так вдуматься, неудивительно — поведение и характер у некоторых людей может меняться в зависимости от ситуации. А наш случай именно такой. И видимо, Ева как раз из таких людей.

Но хуже всего в таких условиях приходиться не ей. И даже не мне.

Та девочка из диких, что зачем-то зацепилась за меня, прыгнув в червоточину, конечно же сейчас идёт тоже вместе с нами — я рассказал всем, откуда с ней уже знаком, и девушки, узнав эту предысторию, просто не смогли бросить её тут совершенно одну, осознавая, что если мы так поступим, то она, очевидно, останется без нас шансы на выживание.

Но даже то, что мы согласились взять её с собой, не давало уверенности в том, что она выживет, а потому прямо перед началом нашего пути завязался следующий диалог…

— Ты уверен? — спросила Алиса, глядя, как я покрепче завязываю резинку на одетых только что на девочку, — поверх её джинс, — моих запасных спортивных штанах.

— У неё порванные обноски, а не одежда. Так она даже с Даром Евы окоченеет за несколько часов, — и сказав это, приподнял ногу девушки, после чего снял кроссовок и начал на неё надевать мой запасной носок, пока она оперлась на мои плечи. — А я не хочу смотреть, как ребёнок умирает на моих глазах, когда я мог что-то сделать для её спасения.

— Я понимаю. Я тоже после такого не смогу спать спокойно, о у тебя Дар развит меньше всех. А у меня — лучше всех, так что лучше бы я отдала свою запасную одежду…

— Я же уже сказал: этот вопрос закрыт.

Упрямство. Глупое и нерациональное упрямство. Элизабет наверняка бы такое не понравилось очень сильно. Но и поделать я с собой ничего не могу. Только не когда это касается выбора между кем-то из них и ещё кем-то. Даже самим собой.

— Тогда пускай у тебя будет двойной график, — заявила Карэн, не смотря на меня. — И не спорь: видеть твою смерть никто из нас тоже не хочет, так что это необходимые меры.

— Угу, — согласилась с ней Алиса.

— Ева? — спросила Карэн, посмотрев на неё.

— А, да, конечно… — кивнула она.

— Тогда на этом и решили.

В тот момент я думал оспорить это решение, ведь в таком случае это отразиться и на них всех. Но потом, немного задумавшись, осознал, что если заболею или просто излишни сильно замёрзну — это тоже отразиться на них, а потому спорить с их решением не было никакого смысла и согласился на него.

После этого к нам с девочкой подошла Ева и коснулась нас, активировав свой Дар. А уже через мгновение из наших тел, в районе шеи, проросли небольшие необычайно красивые красные цветочки, от которых по всему телу начало расходиться небольшое, но столь приятное тепло.

В этом плане нам очень повезло, что Ева оказалась с нами, потому что Дар рода Мэллори — это усиляющие и ослабляющие цветы. Принцип работы очень прост: Еве достаточно коснуться человека, чтобы из его тела пророс цветок, усилиящий или ослабляющий заранее выбранный ей параметр. Это может быть почти что угодно — сила, ловкость, нужда в кислороде или как сейчас — сопротивление холоду.

Будь её Дар развит сильнее, ей бы даже не пришлось касаться человека, она могла усилять сразу несколько параметров и, конечно, эффект был бы в разы сильнее. Но даже так её Дар в нашей ситуации — это, возможно, наше спасение.