— Эх, хорошо же с барином в город ездить! — блаженно жмурился Гаврила, прихлёбывая горячий сбитень. — Почаще бы так!..

Я улыбнулся, глядя на их восторг, но в душе шевельнулась горечь. Подумать только, эти люди до сих пор были лишены обычных житейских радостей, оказавшись на задворках цивилизации. И в этом я видел прямую вину князя Веретинского.

Никакой он не государь, а нерадивый приказчик. Такой же, как Мухин, только грех его не воровство и хмельное, а страх лишиться власти и бездарность в деле управления княжеством.

Не заботится о том, чтобы поднять своих подданных до достойного уровня жизни, дать каждому, от землепашца до боярина, возможность честным трудом на хлеб зарабатывать. Вместо этого вешает на главной площади лучших сынов княжества, губит будущее своей земли.

Глядя на этих людей, я укрепился в своём мнении и пообещал себе, что вытащу Угрюмиху из тьмы на свет божий. Сделаю всё, чтобы каждый её житель достойно жил, а не прозябал в нищете. А там, глядишь, и до прочих земель руки дойдут…

Тряхнув головой, я отбросил мрачные думы. Нечего людям настроение портить. Сегодня мы празднуем — и точка!

Запустив руку в кошель, я отсчитал каждому охотнику по золотому. Двойная плата против уговора, но они заслужили, неплохо показав себя в трактире.

— Держите, — сказал я, раздавая монеты. — За работу, и на гостинцы домашним. Только никакого хмельного!

Парни понятливо закивали, благодарно улыбаясь. Гаврила тут же отправился к пирожным рядам и принялся неумело любезничать с румяной продавщицей. Федот, поколебавшись, выбрал в лавке добротный шерстяной шарф — жене обновку. А Силантий, подумав, накупил разных конфет — своим детишкам.

Глядя на него, и я решил последовать его примеру, чтобы по возвращении порадовать сельскую ребятню. Они, поди, и сладостей иных не пробовали, кроме мёда да лесных ягод…

Расплатившись с лоточником, я двинулся в магазины с готовой одеждой и галантереей. Не вечно же мне ходить в том, что подготовили люди Сабурова.

Спустя полчаса я стал счастливым обладателем новой рубашки, брюк и туфель.

Заодно разжился бритвенными принадлежностями, расчёской, полотенцами, складным зеркалом и флаконом одеколона. Всё же нужно поддерживать статус.

Все обновки уместились в кожаный несессер — хорошую добротную вещь. Напоследок я прикупил набор для чистки оружия и недорогие карманные часы — маленькое механическое чудо. Часть меня, унаследовавшая воспоминания Платонова, понимала, что это никакая не диковинка. Однако та, что ещё совсем недавно жила в мире, где вершиной технологий был арбалет, была с ней не согласна.

Я достал часы из коробки, с интересом рассматривая тонкую работу мастера. Крошечные шестерёнки, безупречно подогнанные друг к другу, отмеряли время с поразительной точностью. В моём прошлом мире подобное казалось бы настоящим волшебством — сложнее и искуснее любой магии. Теперь же люди носят такие механизмы, даже не задумываясь об истинной красоте этого изобретения. Пожалуй, именно в этом и заключается величие прогресса и человеческого духа — превращать чудеса в повседневность.

Не мог я оставить без подарков и своих соратников, оставшихся в деревне. Василисе взял платок шёлковый с затейливыми узорами. Думаю, ей понравится. А Захару простенький магический артефакт — очки, которые сами подстраиваются под зрение владельца. Учитывая, как он постоянно щурился, пытаясь разглядеть окружающие его вещи, обновка явно пригодится.

В общем, позаботился я обо всех. Почти двадцать семь рублей оставил. И ведь не жалко нисколько — для хороших людей старался.

Провели мы в торговых рядах часа полтора, не меньше. А после, подыскав по совету местных достойную гостиницу, двинулись на постой.

Поначалу там на нас, лесных жителей, косо поглядывали, но я быстро решил этот вопрос. Стоило им понять, что мы платёжеспособны, как недовольные гримасы сменились угодливыми улыбками.

Номер нам подобрали весьма просторный с тремя спальнями. Только Гавриле отдельной кровати не нашлось, придётся ему лечь на диван. Полтора рубля за ночлег отдал, не торгуясь.

Уже в номере я добавил на саблю герб покупателя — ровно тот, что красовался на его одежде. Следом привёл себя в порядок, готовясь к вечерней сделке: помылся, побрился, использовал одеколон. Новую одежду примерил — хороша, сидит ладно. Пригодился и пиджак с родовым гербом на левой стороне груди. Тот самый, что Захар привёз из Владимира и упаковал мне в дорогу. В общем, теперь даже в хорошем ресторане я буду выглядеть, как человек на своём месте.

Под вечер через гостиничного клерка я вызвал карету и вчетвером мы отправились в Серебряную подкову. Охотников местный распорядитель ресторана отправил в зал для прислуги, пообещав накормить их от пуза. Меня же проводили к заказанному столику.

Там меня уже дожидался сам боярин Судаков. Да не один, а с незнакомым спутником. Любопытно…

При виде меня покупатель улыбнулся и с лёгкой иронией произнёс:

— А вы, сударь, уже стали предметом городских пересудов. Обрели, стало быть, некоторую популярность…