Мы тут же выскочили из саней и рванули вверх по склону. Федот и Гаврила сильно отстали, когда я, активировав Воздушный шаг, в несколько прыжков преодолел разделяющее нас с врагами расстояние. За миг до того, как я врезался в гущу врагов, пелена Каменного гейзера развеялась моей волей.

В руках я сжимал свою верную глефу, в которую уже на выезде из города трансформировал обратно цеп. Сейчас мне требовалось оружие, позволяющее держать противников на дистанции и наносить рубящие удары. И глефа для этого подходила идеально.

Я ворвался в ряды разбойников, как волк в овечье стадо. Широкий замах — и голова ближайшего бандита подскочила в воздух, заливая всё вокруг фонтаном крови. На испачканном в пыли лице так и застыло удивление.

Следом древко глефы с хрустом впечаталось в грудь второго, ломая рёбра, вышибая дух и отбрасывая его на шаг назад. Тягучий разворот, и изогнутое лезвие вспороло его от паха до подмышки. Склизкая требуха тут же полетела на заснеженную землю.

Третий попытался достать меня ножом, но, ускользнув рывком, я перерубил его руку вместе с клинком, а затем развалил череп до переносицы.

Краем глаза я заметил, что Федот и Гаврила тоже вступили в бой, прикрывая мои фланги. Первый схватился врукопашную с одним из лучников и, похоже, одерживал верх. Второй же увернулся от чужого топора и всадил наёмнику в глаз нож по самую рукоять.

Тем временем я продолжал крушить врагов, не давая им ни мгновения на передышку. Лезвие глефы без устали рассекало плоть, дробило кости, кромсало внутренности. Чужая кровь запятнала мою одежду, но я не обращал на это внимания.

Последний разбойник, хрипя пробитым лёгким, захотел метнуть нож мне в спину, но Гаврила оказался проворнее. Подсечкой свалив оппонента наземь, он вбил его голову в тяжёлый булыжник, размозжив череп.

А затем всё стихло. Стычка закончилась так же внезапно, как и началась. Вокруг лежали неподвижные тела в растекающихся лужах крови, дымящиеся на морозе. Мы с Федотом и Гаврилой переводили дух, утирая пот и оглядывая поле боя.

Вскоре послышался приближающийся стук копыт, и на поляну вылетел Силантий верхом на лошади. Поперёк седла, словно мешок с мукой, лежал связанный по рукам и ногам Макар Гривин. Сам же охотник выглядел встревоженным.

— Забеспокоился, боярин! Уж больно шумно тут у вас, — пробасил он, спрыгивая наземь. — Боялся, что не справитесь без меня. Решил вот этого хитрозадого прихватить, чтоб не удрал, а лошадей их на стоянке оставил. Как бы не разбежались, без присмотра-то.

Я благодарно кивнул, хлопнув охотника по плечу.

— Молодцы!. Великолепная работа.

Гаврила, тяжело дыша, хмыкнул:

— Сдаётся мне, боярин, ты бы и без нас с ними совладал. Видел я, как ты шинковал этих упырей. Почище, чем бабка Агафья кровяную колбасу!

Вместо ответа я усмехнулся и начал раздавать указания:

— Гаврила, возвращайся к повозке с меринами и грузом. Пригони их сюда. Федот, сгоняй до стоянки, где Силантий оставил лошадей. Забери их, вместе со всей поклажей.

Парни кивнули и отправились выполнять поручения. А я присел на корточки рядом со связанным Макаром и вынул у него изо рта кляп.

— Ну и что, взял меня, щенок? — прошипел купец, как только я вытащил кляп. — Да ты хоть знаешь, кто за мной стоит? Тебя в порошок…

Он пытался держаться дерзко, засыпая меня угрозами, но я невозмутимо взял его ладонь и, глядя прямо в глаза, сломал один палец.

— А-а-а! Тварь… урою… закопаю…

Хруст. Второй палец.

— Ы-ы-ы… С-сука… я тебе…

Хруст. Третий палец.

— А-А-А! СТОЙ! ХВАТИТ! — его голос сорвался на визг. — Спрашивай что хочешь, только прекрати! СПРАШИВАЙ!

Я разжал его руку. Теперь можно было и поговорить.

— Ты сам знаешь, что меня интересует, — процедил я. — Выкладывай. Иначе переломаю всё, что у тебя есть.

И Макар сдался. Плача и причитая, он поведал о своей сделке со старостой, подтвердив все мои подозрения. Как они вдвоём годами скупали у охотников Реликты за бесценок и втридорога перепродавали их через цепочку посредников по всему Содружеству. В том числе и заочно знакомому мне Онуфрию Павловичу из Сергиева Посада.

— У меня со всеми старостами округи такой уговор, — всхлипывал Гривин. — Всё записано в магофоне, вон, в кармане жилета возьми…

Порывшись в одежде купца, я действительно обнаружил артефакт связи. Но на этом открытия не закончились. Через несколько минут Макар сознался, что хранит свои сбережения в двух тайниках. Один — ячейка ИКБ в Суздале. Второй — замаскированный сейф в его доме во Владимире. Обливаясь потом и постанывая от боли в искалеченных пальцах, он выдал мне все подробности.