Через четыре дня сани неспешно скользили по укатанной зимней дороге. За ними, чуть позади, тяжело ступали лошади, тянувшие поставленную на полозья телегу с запасами для деревни. Я ехал в санях, а Гаврила и Федот правили телегой.

Путь предстоял неблизкий — до Угрюмихи ещё день пути. К счастью погода стояла ясная, лошади были сыты и отдохнули прошлой ночью, а главное — мы возвращались с хорошими новостями и крайне полезным для деревни грузом.

За очередным поворотом тракта сани резко затормозили. Поперёк дороги лежала массивная сосна, в два обхвата толщиной. Её ветви, припорошенные снегом, полностью перегородили путь.

Возвращения нового воеводы ждала вся Угрюмиха. Прохор позвонил Василисе по магофону и попросил порадовать жителей вестями о гостинцах и о больших закупках. Новость быстро разлетелась по домам, и теперь каждая семья с любопытством ждала приезда обоза, втайне надеясь — а вдруг и им что-то перепадёт от барских щедрот.

Недоверие в сердцах селян потихоньку сменялось на робкую надежду. Вдруг с появлением боярина Платонова в их беспросветной жизни что-то поменяется.

Но время шло, а барин всё не ехал. Лишь к закату из леса появились сани, которыми управлял охотник Силантий.

Его лошадь, взмыленная и усталая, едва шла. Сам возница был весь в крови — своей и чужой. Полушубок разодран, на лице глубокие царапины.

Жители, увидев его состояние, моментально окружили плотным кольцом. Подошёл и староста, по привычке пряча переломанную руку.

— Что стряслось? Где остальные? — Савелий нахмурился, вглядываясь в лицо охотника.

— Воеводу… — Силантий закашлялся, вытирая с бороды засохшую кровь. — Воеводу убили!

Сани неспешно скользили по укатанной зимней дороге. Мы с Силантием расположились на передке, а Федот с Гаврилой ехали следом в телеге на полозьях, запряжённой парой могучих меринов-тяжеловозов. Наш небольшой обоз двигался по заснеженному тракту, петляющему меж сосен и елей в сторону Угрюмихи.

Несколько часов назад мы свернули с оживлённой трассы, соединяющей Москву и Владимир, на более узкую и тихую дорогу, ведущую к нашей деревне. Путь предстоял неблизкий, ещё сутки, но охотники не унывали, оживлённо переговариваясь за моей спиной.

— Гляди-ка, сколько добра боярин накупил! — восхищался Федот, оглядываясь на телегу. — И мука, и крупа, и соль, и семена всякие. Богато зиму переживём, да ещё и на посевную останется.

— Это верно, — подхватил Гаврила. — А инструменты-то, инструменты! Топоры знатные, косы, лопаты. Всё новьё, добротное. Дай бог здоровья Прохору Игнатьевичу, не поскупился для наших семей.

Я усмехнулся про себя, услышав эти слова. Приятно было осознавать, что твои труды не прошли даром и люди это ценят. Однажды в Угрюмихе жизнь наладится. Непременно.

Меж тем Скальд, которого я отправил вперёд на разведку, подал мне мысленный сигнал опасности. Я тут же подключился к его зрению и чувствам, пытаясь понять, что так встревожило ворона.

Тот кружил над лесным массивом, через который совершала крутой поворот наша дорога. В просветах меж деревьев я заметил какое-то шевеление, еле уловимое, но подозрительное. Приглядевшись внимательнее через острое зрение птицы, я насторожился.

Там, в лесной чаще, притаилась группа вооружённых людей. Не меньше семи человек, все при оружии — кто с луком, кто с винтовкой. И судя по их скрытному расположению вдоль дороги, нас ждала засада. Весьма серьёзная угроза для небольшого отряда, но не непреодолимая.

Скальд чуть сместил взгляд, демонстрируя мне особенно чёткую картинку. Поперёк тракта, аккурат за тем самым поворотом, лежало массивное дерево — здоровенная сосна, подрубленная у основания. Она полностью блокировала проезд, не оставляя шансов миновать ловушку.

Место для засады бандиты выбрали со знанием дела. Слева от дороги возвышался холм, поросший густым лесом — оттуда легко было вести прицельный огонь из укрытия. Справа нависала почти отвесная круча, образованная недавним оползнем. Взобраться по ней, чтобы уйти от обстрела, не представлялось возможным. Сама дорога делала крутой поворот за лесным массивом, полностью скрывая засаду из виду до последнего момента.

Я прекрасно понимал замысел врага: встретить нас шквальным огнём, вынудить остановиться у завала и расстрелять как зайцев в тире, не давая укрыться. Что ж, похоже, кто-то основательно подготовился. Вот только они не учли одного — наличия у меня глаз в небе.

На мою просьбу расширить круг разведки, Скальд отозвался недовольно, словно я попросил его на своих тощих плечах отвезти весь груз телеги. Птаха настойчиво передавала мне два образа — кристаллы Эссенции и лесные орешки. Жадный до пищи духовной и материальной маленький проныра!