Выбрался из эсминца на наш корабль пауков через второй шлюз, пролетел по коридору, вылетел через дыру, которую проделали взрывам Амир с Рафаэлем и цепляясь за неровности корпуса пополз к куску линкора. Я хотел подкрасться незаметно, а потом сделал большой прыжок!

Ярость! Прикинулся в быструю боевою форму. Вцепился в искорёженные железяки, обрамлявшие кусок гигантского корабля, шмыгнул в проход. Оружием людей в следующие несколько часов я так и не воспользовался. Бил молотом, краем щита, самим щитом, копытами. Отскребал броню от льда, который появлялся от намерзающих на броне и копытах выдавленных кишок и крови пауков. Это страшно раздражало, придавая тупой злобы. Перебив всех в одном помещении, отправлялся в следующее, предварительно проверив все трупы, стукнув по ещё одному разу или ткнув кинжалом.

Закончив убивать, ещё раз пролетел по обломкам линкора, ещё раз тщательно проверил трупы воинов и перебил неразумных работяг, сунул нос в каждую дыру. Эти несколько часов тупой ярости мало чем запомнились — просто прыжок, удар, переворот, защита, ещё один удар и ещё раз защититься щитом, затем в сторону и ещё один удар. Еле двигаясь от усталости, выполз из гигантской железки, прилепившейся к нашей связке кораблей. Вернулся на наш корабль пауков, прошёлся по всем коридорам и убил всех работяг до единого. Корабль без них прекрасно двигался, и если что-то где-то поломается, то разницы уже никакой не будет, всё равно он после взрыва Рафаэля и боя внутри, был похож на развалины.

За наших рабочих я не боялся, но пока шёл бой, одного из местных рабов могли подменить каким-нибудь мало приметным хитрованом, затаившимся до времени. Сейчас он мог выглядеть тупым, но ждать своего часа, чтобы подкрасться и удариться спину. Сейчас лишняя предосторожность не помешает.

Когда я вернулся на эсминец, Вера и Кали уже притащили Илью и разместили на специальной лечебной кровати. Она кормила, поила, усыплял и уменьшала боль. Очень хорошая и полезная штука и сделана совершенно без магии, а работает как опытный лекарь. Илья был без сознания, Вера зло сопела, что ей не дали повоевать. А вот и правда -нечего там ей было делать. Она бы у меня только под копытами мешалась, и мне плевать, пусть обижается или не обижается. Она ни в какое сравнение не идёт с Рафаэлем или Амиром, а они между прочим погибли очень быстро.

Число дохлых пауков перед глазами заметно прибавило и уверенно перевалило за тысячу с хвостом. Сюда входили и убитые работяги как с куска линкора, так и с нашего паучьего корабля, но кого и сколько я не считал. Боевая ярость и быстрая боевая форма с математикой как-то не очень совпадают. Именно так мне удалось в одиночку подлетать в упор к вооружённым паукам, чтобы потом бить молотом. Ярость и скорость всегда плохо действовали на память — либо ты свирепый боец, у которого перед глазами красная пелена и жажда крови, либо ты философ, мирно сидящий на лавочке с книжкой и рассуждающий о бытие, а какой-то середины не бывает.

Такими вещами я пользовался крайне редко. Когда у тебя перед глазами красная пелена и тебя трясёт от боевого транса, то слабо соображаешь, что делаешь. Тебе насрать на твоих товарищей, плевать на команды Высшего и место в строю, тебе хочется убивать, и ты это делаешь. Я командир дюжины первого ряда личной сотни высшего, а это всегда бой в строю, плечом к плечу со своими товарищами. На нас приходится первый удар и порвать строй — это значит обречь на гибель тех, кто стоит за тобой, рядом с тобой и далеко позади, а тут я знал, что буду один и будет очень много врагов.

Люди — они такие. У них всегда всё в кучу, но когда надо, то несмотря на страх и ожидание неприятностей, делают как надо для выживания их вида. Илья приловчился пользоваться одной рукой, Кали и Вера не погрузились в уныние, а весело болтали, делая кучу работы. Никто не строил иллюзий, что удастся выжить в главной системе пауков. Если здесь нас встретили целым линкором, то там нас будет ждать громадный флот. Всё время мы работали, говорили обо всём и сразу. Я выгреб запасы вина, солонины и вяленного мяса. Руконогие поступали также, не экономя, работая и улыбаясь, предвкушая возможную гадость для пауков. Всё это время мы посвятили подготовке к последнему бою, по плану Ивана Ивановича, представлявшему одну большую наглость.

Все запасные скафандры, которые мы собрали на эсминце, набивали заражённым мясом, собрали и заразили все трупы пауков, оставив в тепле немного погнить и дать возможность микробам размножиться, а ещё делали тысячи обманных ракет. По замыслу нашего доктора в первую очередь пауки отреагируют на то, что опасно, оставив в покое горы трупов и груду мусора, а за это время заражённые куски разлетятся по всей звёздной системе. Собрать безопасно подобные сюрпризы будет очень сложно. Болезни могут жить столетиями, а скафандры сделаны из очень прочных материалов и вполне могут долететь до поверхности обитаемых планет, не сгорев в плотных слоях атмосферы. А ещё мы собирались выпустить облако болезней. Микробы прекрасно сами могли опускаться на поверхность, будучи невидимыми глазу капельками или просто жить высоко в небе иногда опускаясь и устраивая веселье на поверхности.

Все трубы, которые только мы могли отодрать, безжалостно отламывались, разрезались на куски, шли на изготовление муляжей ракет и торпед. Всё пространство трюма корабля пауков было завалено металлическими трубами, оснащёнными небольшими крылышками и ещё больше количество похожих штук мы вытаскивали на поверхность корпуса эсминца и корабля пауков. Всё это должно было отвалиться в момент выхода в главную систему. Что-бы пауки сразу не поняли, что их дурят, во многие из этих ракет Вера засовывала огненные двигатели, а Кали сплела целую паутину из проводов, которая должна была запустить всё это в быстрый полёт, сбив пауков столку.