Тихо, словно легкий шепот природы, группа двигалась сквозь густой лес, в то время как солнце плыло на небосклоне. Это было раннее утро, время, когда природа только пробуждалась к жизни, и для этих отважных воинов начался новый день полон неведомых опасностей.

Каждый из отважных воинов, изголодавшись за все это время, медленно извлекли из своих сумок ту скудную порцию еды, которую приготовили накануне. В желудках солдат урчал голод, ведь они потратили столько энергии за сегодняшний бой.

Император Николай I также взял пример со своих бойцов. Он извлек из своей пищевой сумки нечто, что давно стало для него редкостью — буханку сухого черного хлеба и вяленое мясо. Он ел и размышлял, не жалуясь на неизбежные жертвы, которые приходится приносить во имя своей империи.

Внутри леса, между густой зеленью и высокими деревьями, шуршала листва, и чирикали птицы, создавая атмосферу необычного напряжения. Несмотря на все это, солдаты уставились на императора, будто никогда прежде не видели, как глава государства рядом с ними принимает пищу. Может быть, для них это был своеобразный ритуал, вознаграждение за победу, или же просто любопытство перед лицом столь великой личности.

Внутри Николая I, внезапно, возник порыв беспокойства. Он чувствовал, что что-то не так, что что-то ужасное грозит случиться в любую секунду. Его охватило головокружение, и мир вокруг стал туманным и искаженным. Не успев закончить свой ужин, он уронил недоеденное на землю, но было уже слишком поздно. Яд, тайно внедренный в его пищу, начал разлагаться в его организме.

Император с трудом пытался удержаться в седле, но не смог и свалился издавая громкий грохот падения. Он протянул руку за помощью к своим солдатам, надеясь на поддержку от своих верных слуг. Однако никто не двинулся навстречу ему. Они просто наблюдали, как он медленно терял силы в борьбе с ядом, будто император сражался с демонами внутри себя.

Филип, командующий императорской армией, невозмутимо произнес:

— Вот теперь, ваше величество, яд начинает свою работу. Я даже стал беспокоиться, когда ничего не происходило. Но теперь я могу наконец почувствовать облегчение.

С трудом дыша и с обеспокоенным взглядом, Николай I уставился на Филипа. Его глаза говорили больше, чем могли бы сказать слова. Сквозь его ум метались вопросы.

Если бы взгляды могли убивать, то Филип был бы уже давно мёртв, навсегда уйдя в прошлое.

Николай I, почти не владея своей речью, вымолвил из последних сил:

— Ты… я знаю, что это не ты придумал…

— Не только я, — ответил тот, с усмешкой. — Думаю, ваше величество, вы можете угадать, кто стоит за этой интригой. Он уже не мог ждать, и он решил ускорить ваше уход на покой.

Его слова казались нереальными для Николая I. Но, возможно, в этот момент его разум немного прояснился, и он осознал, что его сын Нильс — последний наследник, мог выступить против него. Дворяне были бы рады этому развитию. Но что же он наделал, глупец?

Николай I больше не мог продолжать диалог. Шок и страх унесли все его слова. Филип улыбнулся, зная, что его цель достигнута.

— Ваше величество, вы жили слишком долго.

Однако внутри себя император собрал остатки сил и попытался анализировать свою критическую ситуацию. Яд, как он надеялся, действовал медленно, либо его целью было парализовать, так что у Николая I был последний шанс.

Страх, опустившийся на его душу, был огромен, но он знал, что необходимо действовать, если он хотел остаться в живых. Он все еще надеялся, что кто-то пройдет мимо этого леса и услышит его крики о помощи, ибо только чудо могло спасти его от этого заговора.

Увидев, что Николай сохраняет спокойствие, Филипп расхохотался и сказал:

— Не стоит тянуть время. Никто не придет вам на помощь. Вы больше не можете надеяться на спасение. Единственная причина, по которой мы не убили вас мгновенно, заключается в том, что он приказал нам устроить сцену, как будто это был несчастный случай.

Филип и несколько его солдат спешно слезли с лошадей и достали мечи.

Николай I вновь ощутил страх. Внутри него бурлило отчаяние, но ему не оставалось ничего, кроме как проклинать своих обидчиков.

— Проклятье, будь ты проклят Нильс

— Не обижайтесь, ваше величество, — Филип начал снимать с него доспехи, прежде чем перерезать сухожилия. Он не собирался убивать императора так быстро.

Николай несколько раз моргнул, чтобы привыкнуть к новому ощущению, а затем осмелился взглянуть на своих палачей.

Каждый разрез на теле Николая сопровождался жуткой болью, настолько сильной, что слезы текли по его лицу. Единственная мысль, которая сейчас приходила ему в голову — это его любимая жена.