— Чем я могу быть вам полезен, виконт? — спросил Львов, продолжая вежливо улыбаться. Его голос звучал уверенно, но в то же время в нем была нотка загадочности, словно он уже знал, что скрывается за горизонтом событий.

Монферан выразил свое недовольство невежеством Львова, нахмурив брови и сузив глаза.

— Солдаты Мраморного вторглись на мою территорию и разбили лагерь возле моего города без моего разрешения. Вы можете объяснить, почему? — его голос звучал как роковое предупреждение.

— Ну, конечно. Я планировал подождать до завтра, но раз вы здесь… То так уж и быть, — ответил Львов, словно бы играл в игру, где каждый ход был тщательно обдуманным.

Монферан был явно смущен, и его лицо отражало внутренний конфликт, словно бушующий шторм.

— Что вы имеете в виду? Расскажите мне всё! — его голос дрожал от нервного напряжения.

— Вот суть дела… Наш военный министр приказал мне попросить вас передать виконтство королю Ренару и перевезти семью Монферан в нашу столицу, — сказал Львов откровенно. Его слова были словно меч, пронзающий воздух без лишних церемоний. Он не чувствовал необходимости обмениваться пустыми словами, учитывая свое преимущество.

— Что?! Ты… Вы слышите сами себя?! — Монферан взорвался словно бушующий вулкан, его голос разлетелся по всей палатке, искры негодования и пламя ярости осветили его глаза.

Львов сохранял спокойствие, словно капитан, управляющий кораблем в бурю.

— Да, я слышу вас, — продолжал он. — И если вы беспокоитесь за свое богатство, вы можете забрать все свое барахло с собой. Не беспокойтесь, мы не заберем ни одной монеты.

— Кто вы такой, чтобы вмешиваться в мои дела? Вы приходите на мою территорию и требуете, чтобы я сдался? — Монферан испытывал бурю ярости, его голос гремел, как раскаты грозового неба.

— Мы — доблестные солдаты Мраморного, — гордо заявил полковник Львов. — Без сомнения, мы одна из самых могущественных сил среди государств на материке Авразии. Основываясь на данном мне приказе, если я не убеждаю вас словами, мы применим силу, чтобы доставить вас в столицу, и вам это не понравится. — Его слова прозвучали с хладнокровной решимостью, словно клинок, готовый вонзиться во вражеское сердце.

— Вы угрожаете мне?! Вы думаете, что я испугаюсь? — виконт Монферан был готов взорваться от гнева. Но его терпение почти иссякло, и в его глазах вспыхнула остатки непоколебимой гордости, словно последний огонь в факеле перед рассветом.

— Да, я угрожаю вам, именно так это и понимайте. И нет, я не боюсь вас. Я не знаю, откуда у вас столько уверенности, но у вас нет шансов против нас. Учитывая нашу армию в 4000 и наше превосходство над вашими 2813 солдатами, — закончил Львов, словно предостерегая Монферана от неизбежного столкновения, в котором уже не было места для компромисса.

Дыхание Монферана стало неровным и непослушным. Его сердце бьется в унисон с каждой нервной пульсацией, когда он осознает, что перед ним не просто числа, а точное и беспощадное количество его солдат. Его кожа покрывается холодным потом, и он понимает, что не смог скрыть от них свою истинную мощь. Он всегда старался маскировать количество своих солдат, держать их в тайне, даже от самого императора, стремясь запутать его, предоставляя заниженные числа и лживые данные.

В это мгновение страх распространяется по всему его внутреннему миру. Он понимает, что его особняк, его последний бастион надежды, находится под навязчивым, пристальным наблюдением вражеских шпионов.

— Но есть и ещё одно предупреждение для вас, — прозвучало внезапное заявление Львова, выбивая последний остаток надежды из Монферана. Его голос, наполненный мрачной уверенностью, гремел в тишине палатки. — Если вы рассчитывали обратиться за помощью к императору Николаю I, то забудьте об этом. Он сильно занят и ему не до вас. Кроме того, другая моя цель — помешать вам помогать ему, — Львов поднимает бровь, давая понять, что он знает каждый ход Монферана и готов действовать против него.

Виконт сжимает от ярости свой кулак, ногти впиваются в его ладони, а взгляд становится заряжен бешенством.

Он обращается к Львову:

— Скажите мне, что происходит в Нортарии!

— Король Бычерог идет войной на столицу Большероссии.

Глаза Монферана округляются от удивления и гнева:

— Что?! Этот проклятый предатель? И ваш король Ренар такой же негодяй и подонок!

Львов, несмотря на оскорбление в адрес своего короля, сдерживает гнев внутри себя:

— Не будем говорить о моём короле. Он, насколько мне известно, мудро управляет нашей страной, гораздо лучше, чем вы. Мне не важно, какие у вас причины быть верными императору. Но извольте, отныне считать дни. У вас есть четыре дня для сдачи. Если вы даже попытаетесь привлечь кого-либо на помощь, мы разрушим городские стены, — голос Львова снова наполняет комнату тяжёлой угрозой.

Затем он, без дальнейших обсуждений, грубо прогоняет Монферана из лагеря, не дав ему даже возможности возразить что-либо против.

После завершения сытного завтрака в лесу, Филип, вывел оставшихся солдат из под покрова высоких деревьев.

Их путь к столице, Нортарии, был полон опасности подвергнуться нападению врагов, но их скорость и решимость позволяли им сократить этот переходный период к минимуму.

Как только стражники на вратах различил знакомые контуры лиц, они тут же распахнули городские ворота.