Сделав вдох, я открыл её.

Дверь скрипнула, когда она распахнулась, впуская нас в помещение.

Атмосфера в зале мгновенно изменилась.

Головы гостей повернулись, взгляды оторвались от разговоров, и весь зал обратил внимание на нас.

Мои шаги по полу отзывались эхом в тишине. Проходя внутрь, я чувствовал, как взгляды ложатся на меня со всех сторон.

Среди лиц, обращенных к нам, мой взгляд остановился на Жанне, стоявшей посреди зала. Она излучала спокойствие, но ее присутствие было несомненно волнительным.

Она ждала, стоя в уравновешенной и достойной позе. Ее наряд был простым, но великолепным.

Платье, которое она выбрала, было серого цвета, гармонирующего с тонами моего костюма. Оно изысканно подчеркивало ее грацию и стиль.

Наклонившись к её отцу, я прошептал.

— Не правда ли, она прекрасна в сером?

Ответ Тетерева был мгновенным и решительным:

— Платье белого цвета лучше, — сказал он, придерживаясь более популярного выбора цвета для свадеб.

Когда Жанна двинулась вперед, я подошел и остановился рядом с ней. Чувствовал, как меня охватывает нервозность, но её присутствие было, как утешающий якорь.

— Ты опоздал, милый. Я устал стоять, — прошептала Жанна.

— Извини, мне нужно было удостовериться, что я хорошо себя представлю гостям. Там много гостей, которые ждут встречи со мной, — ответил я.

Герцог Тетерев откашлялся, давая всем в зале понять, что пора прекратить болтовню, особенно двум главным героям этой церемонии.

— Давайте начнем, — провозгласил он, в его голосе звучали нотки торжественности.

Тут были свои свадебные традиции, не слишком вычурные, но все же имеющие свое значение.

Суть церемонии заключалась в символическом подписании бумаги, своего рода договора, который объединял меня и Жанну в браке.

Это было не просто формальностью. Это был настоящий обет, заявление, что мы готовы вместе пройти через все.

В этом акте участвовали представители обеих семей, подтверждая наше решение. Для меня важную роль играла мачеха Дарья, стоявшая рядом, поддерживая меня своим взглядом.

Я взял перо, вглядываясь в каждую строчку. Все было обычным и стандартным.

Когда я уже собирался подписать бумагу, мне пришла в голову странная мысль.

«Как этот кусок бумаги может так сильно повлиять на нашу жизнь?» — подумал я.

После меня и Жанны наступило время для свидетелей, Дарьи и герцога Тетерева, подписать документ. Они аккуратно обмакнули перья в чернила, ставя свои подписи под нашими обязательствами.

Их подписи придали бумаге еще больший вес, подчеркивая важность этого союза. Пергамент, теперь украшенный всеми этими подписями, словно излучал важность, лежа перед нами.

После того, как внимание всех сфокусировалось на кольцах, которые символизировали единство и вечные обязательства, я взял в руки это маленькое золотое кольцо, которое сверкало в мягком свете зала.

Чувствуя прохладу металла на кончиках пальцев, я глубоко вздохнул. Однако, когда я готовился надеть его, внезапная неуверенность остановила меня. Я вспомнил, что не уверен, на какой руке надо носить обручальное кольцо.

«Подожди, на какой руке у меня должно быть это кольцо?» — внутренне я начал паниковать, задавая себе вопрос, который казался простым, но оказался ловкой ловушкой.

В момент смущения мой взгляд случайно упал на Тетерева. Он, словно поняв мой внутренний вопрос, поднял свою левую руку, вытянул безымянный палец и кивнул в сторону Жанны.

Этот жест от Тетерева был как ответ на мой внутренний вопрос, и я чувствовал, что моя неуверенность исчезла так же быстро, как и появилась.

С вновь обретенной уверенностью я осторожно приподнял левую руку Жанны. Когда я надел золотое кольцо на безымянный палец, улыбка облегчения тронула уголки моих губ.

После того, как Жанна надела кольцо на мой палец, в воздухе разнесся голос ее отца, объявивший со смесью гордости и теплоты:

— С этого момента вы оба официально муж и жена.

В ответ на объявление Тетерева зал ожил от аплодисментов. Звуки разлились гармоничной радости и торжества каскадом разлились в воздухе, резонируя со стенами.

Энергия была ощутимой, ток, который, казалось, передавался от человека к человеку, наэлектризовывал атмосферу.

Улыбки, сдерживаемые в торжественные моменты, теперь прорвались наружу, осветив лица членов семьи.

Среди аплодисментов я обнаружил, что мать Жанны, вытирает слезу из уголка глаза.