Мы перешли в столовую, где я, как обычно, занял свое место во главе стола. Слуги метались, приготавливая роскошный ужин, который скоро должен был быть подан.

В ожидании еды я начал разговор, хотелось разобраться в сути дела.

— Так, поговорил ли ты со своими советниками? — спросил я, на самом деле интересуясь решениями, принимаемыми в Бычероге.

Он кивнул с видом смирения.

— Да, мы согласны отдать землю, чтобы не расчитаться по финансам. Но мы хотим полное списание долга, — серьезно ответил он.

Я тихо усмехнулся на смелую просьбу.

— Вы знаете, Бычерог, я не могу согласиться с этим. Цена на землю, которую мы просим, не покрывает наши военные расходы. Могу скинуть половину долга, максимум, — вежливо пояснил я, ища компромисс, который бы устроил обе королевства.

— Это все равно оставляет много долгов, — запнулся Бычерог, выражая свою тревогу.

Я на мгновение притворился раздумывающим, прежде чем предложить компромисс с шутливым блеском в глазах.

— Как насчет этого?.. Я списываю шестьдесят процентов долга в знак нашей дружбы, — предложил я.

Бычерог колебался, взвешивая предложение.

Я настаивал:

— Давайте, не тяните! Это хорошая сделка, я итак уже ухожу в убыток, чтобы помочь вам. Я уверен, что через несколько лет вы сможете расплатиться.

Подумав еще несколько секунд, Бычерог наконец согласился, смешивая благодарность и облегчение на лице.

— Вы правы, Ренар. Ваша щедрость не будет забыта, и я пообещаю найти способы вернуть этот долг в будущем.

— Не за что, — ответил я с довольной улыбкой.

Когда подали еду, я с жадностью принялся за нее, наслаждаясь каждым кусочком. Сделка, которую мы заключили, казалась делала вкус еды еще более изысканным.

Позже, когда солнце уже опускалось, я решил отдохнуть от работы и решил прогуляться.

Вечерний воздух был приятным. Я брел по каменной дорожке к задней части поместья и погрузился в спокойную атмосферу сада.

Лужайки были ухоженными, а яркие цветы создавали красочный пейзаж.

Среди этой безмятежности заметил знакомую фигуру. Это была Дарья, мачеха. Она что-то писала за столом в садовой беседке при свете лампы.

Сначала я собирался пройти мимо, но ее внимание поймало мой взгляд.

— Ренар, — позвала она, мягко, но настойчиво.

Замедлив шаги я направился к ней.

— Что делаешь, мама Дарья? — спросил я, подходя к ее столу.

Она улыбнулась.

Пишу приглашение на твою свадьбу, — ответила она с легкостью, но с глубоким смыслом.

Дарья, будучи дворянкой, имела влияние в обществе. Ее роль шла далеко за пределы формального руководства.

Полагаясь на ее связи, она заполняла пустоту, оставленную мной в общении с другими аристократами.

Ее роль матери короля давала ей уникальный авторитет, и ее влияние на высшее общество было неоспоримо.

Взгляд мой направился к столу. На нем лежали письма с эмблемой королевства Мраморное, знаком его важности.

Легкий ветерок придавал буквам жизнь.

— А, понятно, — кивнул я, оценивая ситуацию. — Приглашения уже рассылаешь.

Знания и связи моей мачехи Дарьи в высших кругах общества делают ее идеальным человеком для такой задачи.

Я улыбнулся и сказал:

— Да, это дело больше нельзя откладывать.

Я протянул руку и взял одно из писем. Бумага была гладкой под моими пальцами, и когда я начал читать, меня встретил официальный и красноречивый язык, характерный для таких переписок.

Слова танцевали по странице, каждая фраза тщательно подбиралась, чтобы передать уважение и ожидание. Читая дальше, я почувствовал смущение. Окольная манера говорить, хоть и признак утонченности, заставила меня закружиться.

Моя бровь изогнулась, когда я поднял взгляд и сказал:

— Могут ли дворяне просто говорить прямо по существу?

Прямолинейность, которую я ценю, кажется редкостью среди аристократов.

Дарья, отложив перо, встретила меня мягким смешком.

— Мой дорогой сын, — сказала она с легким весельем, — таков путь благородства. Каждое слово, каждый жест имеют значение за пределами видимости.

— Звучит утомительно для меня, — с улыбкой я положил письмо на стол и уважительно кивнул Дарье. — Тогда я больше не буду вас беспокоить, мама Дарья.

Когда я повернулся, чтобы уйти, ее голос остановил меня.

— Подожди! — Рука Дарьи сжала мое запястье. Обращаясь ко мне, она спросила. — Как ты думаешь, если я отправлю приглашение твоей сестре, она придет?

В воздухе всплыло напряжение. Мой взгляд встретил ее взгляд. Лицо Дарьи, несмотря на возраст, сохраняло молодость, но в ее глазах была тихая грусть и боль, говорящие о годах тоски.