— Десять раненых, господин воевода. Из них пятеро тяжёлых. Тихон, Самсон и Ерёма из Дербышей, Мирон из Анфимовки и наш Силантий. У Мирона дела совсем плохи — Стрига вспорола живот. Боюсь, отдаст Богу душу…

Я нахмурился и огляделся:

— Где итальянец? Пусть займётся ранеными немедленно.

— Уже, — коротко отозвался охотник.

Если бы не металлический элементаль, к этому моменту рассыпавшийся на осколки, все те раненые бойцы точно стали бы мертвецами. А так голем отвлёк на себя врагов и покромсал их в прекрасную стружку.

— Полина, — обратился я к девушке, которая помогала одному из стрелков подняться на ноги, — используй свои способности целителя. Начинайте с самых тяжёлых.

Доктор Альбинони, уже хлопотавший над телом Мирона, возмущённо махнул руками:

— Mamma mia! Эти раны… Без моего медицинского гения никто бы не выжил! Нужно стерильное окружение, инструменты, ассистенты! А мне приходится работать в этом склепе, среди пыли и крови, как простому мяснику!

Несмотря на театральность, его руки двигались со впечатляющей точностью и скоростью. К нему присоединилась Полина, её лицо выражало смесь испуга и сосредоточенности, а ладони светились мягким изумрудным светом целебной магии.

— Час, — бросил итальянец, не поднимая глаз от раненого. — Дайте мне час с этим человеком, и я верну его с границы смерти.

И это не выглядело, как похвальба. Скорее, как обещание.

Я оценивающе взглянул на рану и кивнул, затем жестом подозвал Бориса и Федота.

— Организуйте охранение, — приказал я. — Убедитесь, что все Бездушные мертвы. И начинайте извлекать Эссенцию.

В следующий час мы развернули полноценную операцию по сбору трофеев. Охотники, обученные правильному извлечению кристаллов, методично вырезали их из тел поверженных Бездушных. На третьем уровне мы насчитали чуть больше полусотни тварей, не считая Жнеца, а на втором уровне оставалось ещё около тридцати. Колоссальное количество, которое объясняло, почему обычные отряды не справлялись с зачисткой. И ведь Бздыхов наверняка ещё изрядно проредили бойцы Перуна…

Я занялся останками Жнеца лично. Тело Древнего почти полностью рассыпалось в жирный, маслянистый пепел, но внутри пепла то и дело попадались кристаллы Эссенции. Пурпурное ядро, уже хранившееся в моём мешочке, было самым массивным. По классификации размеров оно считалось гигантским кристаллом — редчайшая находка. Такой кристалл белого цвета стоил от 750 рублей и выше, а пурпурный раза в три больше.

Однако кроме него я обнаружил ещё четыре крупных кристалла — два почти прозрачных с лёгким пурпурным оттенком ментальной магии и два насыщенно-красных. В мелком прахе нашлось также семь средних кристаллов с зеленоватым оттенком — ценнейший материал для создания исчеляющих артефактов.

— Никогда не видел, чтобы в одном Бездушном было столько Эссенции, — Борис присел рядом, рассматривая мои находки. — Даже в крупных Стригах обычно один средний кристалл и горсть мелких, ну два, если повезёт.

Я кивнул, тщательно очищая каждый кристалл тканью и убирая в рюкзак:

— Этот ублюдок существовал веками, питаясь чужими душами. Неудивительно, что накопил такое богатство.

Тимур, помогавший в сортировке трофеев, подошёл с холщовым мешком:

— Предварительный подсчёт с трофеев третьего уровня: сто тридцать семь крошечных кристаллов, девяносто три малых и двадцать шесть средних. Это не считая добычи со Жнеца.

Я мысленно прикинул примерную стоимость — даже по самым скромным оценкам, мы собрали на несколько тысяч рублей. Достаточно для уплаты налога, получения титула маркграфа и реализации планов по объединению деревень.

— А наши на втором этаже добыли ещё восемьдесят шесть крошечных, сорок один малый и девять средних, — добавил Федот, спустившийся по ступенькам. — Воевода, там Гаврила отыскал в нише то, странное дерево, которое мы видели на холме. Светобой, кажется?

— Отлично, — кивнул я. — Соберите побольше веток и корней. Это ценный Реликт, который мы высадим в Угрюмихе.

За час работы доктор Альбинони и Полина стабилизировали состояние Мирона. Бледный, покрытый потом, парень всё же дышал ровнее, а его пульс укрепился. Конечно, если бы не мастерство Джованни и не магия Белозёровой, бедолага отправился бы прямиком на тот свет.

— Magnifico! — итальянец устало вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив кровавый след. — Моё мастерство в сочетании с магией синьорины творит чудеса. Но ему нужен абсолютный покой, тепло. Никакой воды или пищи! Рана слишком серьёзна. Транспортировать крайне бережно и только на носилках.

— Перенесите его наверх, — распорядился я. — Пять самых крепких бойцов понесут раненых. Как только завершим сбор трофеев, встанем на ночь здесь же.

— Будем здесь ночевать?! — удивилась Василиса.

— Да. Я хочу выгрести из этого окаянного места всё до последнего гвоздя, чтобы смерти наших бойцов были не напрасны.

Я обвёл взглядом подземный зал, теперь лишённый своей зловещей ауры. Чёрные вены на стенах побледнели и высохли, напоминая мёртвые корни. Алтарь, служивший источником жизненной силы для Бездушных, превратился в обычный каменный блок. Ещё день назад это место было цитаделью зла, питающей страхи и кошмары окрестных земель. Теперь оно стало склепом, хранящим лишь пепел и забвение.