— О, привет! — наткнулась на меня аж сама Александра.

— Ого, какие люди! — удивился я. — Привет! Давненько не виделись!

— Как вижу, ты успешно прошёл испытание, — улыбнулась гречанка. — Поздравляю.

— Ага, спасибо, — поблагодарил я её. — Ну, я тебя тоже поздравляю.

— Это было несложно, — ответила на это Александра. — Завалить семейство из троих лесных троллей — я думаю, даже ваш Маркус с этим справился.

— Маркуса-то не обижай, — попросил я её.

— Извини, — попросила она. — А ты куда?

— В столовую, — ответил я. — Не ел ничего с обеда.

— П-ф-ф, — фыркнула Александра. — Всё, что ты ел до этого — это не еда. Идём, покажу тебе настоящую еду.

Мы свернули в другой коридор, прошли мимо ряда дверей и оказались перед входом в какое-то большое помещение. Это не просто вход, а настоящий входище — двустворчатые врата были изготовлены из какой-то белой древесины, армированной неким белым металлом.

— Добро пожаловать в трапезный зал Высших палат, — с ухмылкой сказала Александра, толкнув эти величественные двери.

И тут я чуть не уронил челюсть на пол.

Просторный зал, в несколько раз больше той столовой, что была у нас в Низших палатах. Высокий потолок, стены, украшенные росписями с изображениями мускулистый дядек и тёток, и мягкий, словно шаг по облаку, ковёр под ногами.

Дядьки и тётки на настенной живописи стояли в героических позах. Они вооружены разным оружием, а кто-то из них держит в руках проявления стихий — у кого-то над ладонью сгусток пламени, у кого-то лёд, а кто-то держит нерукотворное копьё из металла.

Посреди этих изображений легко мог найти место Конан-варвар… и сразу потеряться, по причине недостаточной для такого выдающегося общества героичности и маскулинности.

— Ох, сука, ковёр… — встал я на колено и пощупал напольное покрытие.

Никто не знает, как давно я не ощущал руками настоящий ковёр.

— Что ты делаешь? — спросила недоумевающая Александра.

— Щупаю ковёр, — ответил я. — Ты когда в последний раз щупала ковёр?

— Ты что, наркоман? — нахмурилась гречанка.

— Ты просто не выкупаешь, — вздохнул я, но поднялся на ноги и огляделся.

По периметру стоят длинные столы, уставленные едой — и это не привычный рис с солёной редькой и соевым соусом, нет…

ВСЁ.

Куски жареного мяса, источающие такой аромат, что у меня скрутило живот от голода. Запечённая рыба, тушёные овощи, даже какие-то экзотические фрукты, которые я точно не видел за все эти годы.

Александра наблюдала за мной и, явно, наслаждалась этим моментом.

— Ну что, впечатлён? — спросила она с ухмылкой.

— Да я в шоке, блядь! — ответил я.

— Ограничений тут нет, — произнесла гречанка. — Можешь есть столько, сколько влезет. Чего же ты ждёшь?

— Да я так, беседу поддерживаю, — вздохнул я. — А то невежливо, знаешь ли…

— Успеем наболтаться, Виталий, — усмехнулась Александра.

— Тогда я пошёл, — улыбнулся я и направился к ближайшему столу.

Первый кусок нормального жареного мяса за столько лет…

— Ух, бля… — прожевал я нежное мясо, тающее во рту. — Ух, бля…

Это тебе не гоблинятина и даже не тайлунятина. Чистая говядина. И никакого пресного риса на закуску! Тут хлеб, печёный картофель, фасоль, даже брокколи, если вдруг появится желание!

— Приятного аппетита, — пожелала мне Александра.

— Шпашиба! — ответил я, азартно жуя мясо.

После четырёх больших кусков жареной говядины я набросился на запечённого лосося, а когда прикончил и его, настала очередь для жареной утки.

— Виталий! — окликнул меня вошедший в столовую Маркус. — А чего меня не позвал?!

Я лишь сделал зовущий жест утиной ножкой.

Маркус сел рядом и притянул к себе бронзовое блюдо с чёрной икрой и хлебцами с маслом.

— Как-то несерьёзно, родной! — усмехнулся я.

— Буду мочить постепенно, — ответил на это Маркус и намазал на хлебец толстый слой икры. — Чувствую себя русским олигархом…

— А запить тут что? — огляделся я. — О!

Беру кувшин с апельсиновым соком и наливаю себе полный кубок.

— Эх, к этому бы хорошего вискаря… — посетовал Маркус. — Или Хеннесси…