— Снова здравствуй, Артём, — сказал я. — Стой на месте и давай без глупостей. Подними руки.

Парень побледнел, и возле его груди возник эфемер ужаса, начав жадно впитывать энергию. Отходя спиной вперёд, Артём приблизился к краю крыше. Его рука судорожно копошилась в кармане куртки.

— Стой на месте, — твёрдо повторил я, медленно приближаясь. — Если упадёшь, то погибнешь. Тебя ни в чём не обвиняют, мы хотим поговорить.

Полина, заскочив на крышу, выхватила пистолет и начала обходить Горохова с другой стороны.

— Вы арестованы! — рявкнула она, целясь в ноги Артёма. — На колени, руки за голову.

Парень громко сглотнул, и его окружила уже знакомая мне эфирная структура. Он сделал ещё шаг назад и едва не оступился.

— Отойдите от края, быстро! — выкрикнула Полина.

Структура ауры Артёма вспыхнула. Из неё вырвался зигзаг энергии и устремился к Полине.

Если Горохов подчинит её, то сможет заставить выстрелить в меня… Хорошо, что я был готов.

Одно мгновение. Один вдох. Три нити по часовой, одна против.

Бросившись наперерез, я применил защитное плетение и пустил в него как можно больше энергии. Вспышка, и мой щит распался, но атака Артёма тоже не принесла плодов.

Лицо Горохова вытянулось, когда он понял, что я отразил его заклятие. К эфемеру ужаса присоединился ещё один.

Где-то за спиной раздался грохот и хриплый голос Кретова:

— Держите его!

Артём вздрогнул и отпрыгнул назад. Его нога сорвалась с края. Он замахал руками, ловя равновесие.

Я бросился вперёд, хватая его за куртку. Ткань затрещала по швам. Мы оба повисли над семиэтажной пропастью, моя рука вцепилась в водосток.

— А-а-а! — орал Горохов. — Отпустите меня!

— Если отпущу, разобьёшься, — процедил я. — Так что даже не мечтай.

Полина оказалась рядом и начала тянуть нас вверх. К ней присоединился Кретов, и они вдвоём затащили нас с Артёмом на крышу.

Я перевернулся на спину. Покидающий кровь адреналин сотрясал тело мелкой дрожью, и смех вырвался сам собой.

— Ну что, Артёмка, — Дмитрий щёлкнул наручниками. — Покажешь, что у тебя за игрушка?

Он сунул руку в его карман и вытащил серебряное кольцо с бледно-розовым камнем. Эфирных структур вокруг него не было, пока Кретов не сжал кольцо пальцами с двух сторон. Тогда его окружила та же структура, как недавно Горохова.

Артефакт, как мы и думали. Интересно только, где простой патологоанатом достал такую штуку.

Полина села на корточки рядом со мной. Её взгляд показался мне смущённым.

— Спасибо, ваше благородие, — пробормотала она, доставая из поясной сумки бинт.

— Всегда пожалуйста, и можно просто Гриша. А зачем бинт?

— Вы кожу сорвали, — она кивнула на мою руку.

Я посмотрел на ладонь и убедился, что это действительно так. Должно быть, порвал её об край водостока.

Реутова обработала и перевязала мою рану. Её касания были тёплыми и мягкими, а пальцы слегка дрожали.

— Спасибо, — с улыбкой сказал я.

Полина, встретившись со мной взглядом, тут же опустила глаза и молча кивнула.

Кретов положил кольцо в прозрачный пакет и убрал в карман, а затем рывком поднял Артёма на ноги. Тот вдруг заплакал, и к рою эфемеров рядом с ним присоединились духи грусти.

— Ну-ну, не плачь, — Дмитрий отряхнул его и хлопнул по спине так, что Горохов едва не упал. — Теперь всё будет хорошо. Поедем в отделение и во всём разберёмся, да?

— Я ничего такого не сделал, — промямлил Артём.

— Сомневаюсь. Ты как минимум незаконно владеешь артефактом и оказывал сопротивление при задержании, — хмуро произнёс Дмитрий. — И скоро мы узнаем всё, что ты скрываешь…

Подмосковье, поместье рода Волковых.

Гостиная была погружена в полумрак. Тяжёлые бархатные шторы были задёрнуты, лишь слабый луч света пробивался сквозь щель, выхватывая пыль, висевшую в воздухе.

На столе лежало письмо с печатью тюремного управления — короткое, сухое уведомление о смерти. «Инфаркт. 23:47. Тело передано в тюремный морг».

Владимир сидел в кресле отца, пальцы сжимали подлокотник так, что запястья сводило судорогой. Напротив, на диване, рыдала Светлана. Её длинные волосы были растрёпаны, голос дрожал, прерываясь на всхлипы:

— Это всё он… Этот бастард! — она швырнула на пол пустой стакан. Осколки разлетелись по паркету. — Отец умер, Коля в тюрьме, а этот… этот Зорин…

Владимир не шевелился. Его лицо, и так обычно бесстрастное, сейчас напоминало маску из мрамора.

— Помолвка разрушена, имя опозорено… — Светлана вскочила, истерично срывая с шеи жемчужное ожерелье. — Ты слышишь меня, Володя?!