— Не простили, ты прав. Именно родичи решили устроить Суд князей. Государь дал добро. Кстати, Ульчинская была в числе судей.

— И что? — заинтересовался Салтыков.

— И ничего. Мальчишка сказал, что никого не убивал. Менталист подтвердил. Наследник велел всем думать, что ничего не было.

— Ничего не понимаю, — растерялся Игорь Петрович. — Это что же, Северский — очередной Пёс Государев? Специально его на Артёма натравили?

— Вряд ли, — покачал головой Перьев. — У Стародубского с Северским был какой-то конфликт. По его итогам князь виру выплатил. Но вира была такая, что Артёму, похоже, её жалко стало.

— Говори! — чуть ли не приказал Салтыков. Он понял, что именно сейчас запахло большими деньгами.

— Земли северные, что Стародубский за жену приданным получил.

— Те самые? — азартно потёр руки Игорь Петрович.

— Те самые, — подтвердил гость. — Возможное будущее княжество. Если конечно, Северский их удержать сможет и под руку Государя приведёт. Или не Северский, а новый хозяин.

— И судя по тому, как закончился Суд Князей, наследник на стороне мальчишки?

— Наследник всегда на своей собственной стороне, — вдруг строго поправил хозяина дома Перьев. И уже мягче добавил: — Но похоже на то.

— Угу, понятно, — задумался Салтыков. — А что у Северского с дружиной? Узнавал?

— В столице сейчас где-то с полсотни воинов. Из бывших Дёминых. Так же ведётся набор новых. И есть один Богатырь.

— Тёмные Боги! — выругался Игорь Петрович. — Откуда у него Богатырь-то?!

— Как раз от тех китайцев.

— Ладно, — немного подумав, махнул рукой Салтыков. — Богатыри тоже смертны. А всего у него сколько бойцов?

— Ещё несколько сотен в княжестве. Точно не скажу — нет в деле такой информации. Но учитывай, что его бойцы — это те же Дёмины.

— Учту, конечно. Кстати, а Дёмины-то наверное не очень рады были, что мальчишка у них людей увёл?

— Зришь в корень, — улыбнулся Перьев. — Даже больше тебе скажу — в деле написано, что основными подозреваемыми в уничтожении артефакторной лавки и мастерской этой, числятся как раз Дёмины. И ещё они вроде как у Северского какую-то девку украли.

— Так, так, так… — задумался Салтыков. — Значит, с Дёмиными можно договориться. Им, допустим, китайцев и бывших родовичей. А мне земли северные.

— Пробуй, — развёл руками гость. — Потому что без сильного союзника я бы тебе с Северским воевать не советовал.

— Это и так понятно, — кивнул боярин. — Ещё есть что сказать?

— Есть. И тебе эта информация понравится. Сегодня днём в столицу приехал Иван Васильевич Дёмин. Глава Средней Ветви рода. Да не один приехал, а с дружиной сильной.

— А вот это уже стоит дополнительной награды, Алексей! — буквально расцвёл Салтыков. — Мне ведь даже не обязательно с Дёмиными договариваться! Достаточно мальчишку запугать ими, а затем предложить помощь и защиту. За долю малую! Надо съездить в академию…

— Северского там сейчас нет, — поправил Салтыкова гость, довольный дополнительной прибылью.

— А где же он?

— В тюрьме.

— Подожди! Ты же сказал, что его оправдали!

— Оправдали. В тюрьме он совсем по другой причине…

Бойся гнева терпеливого человека.

Филип Честерфилд

— Спасибо. Я сейчас подойду, — поблагодарил я стражника и собрался закрыть дверь.

— Я подожду, — успел произнести он.

— Зачем? — снова распахнув дверь, спросил я.

— Старший велел проводить, — пожал плечами стражник. — Потому подожду и провожу.

— Хорошо, — не стал я спорить. — Жди. Я быстро.

Экипироваться получилось действительно быстро. Удобная одежда, с курткой. Кобура с револьвером подмышку. Запасные патроны. Меч и кинжал.

Ах да, ещё целительский артефакт на шею.

Пока метался по комнате, сердце стучало так сильно, что появлялось ощущение, что ещё чуть-чуть и выскочит из груди. Я даже всерьёз начал волноваться, как бы не взять следующий ранг.

Интересно, а так вообще возможно? Новый ранг из-за волнения? Тоже ведь определённое состояние организма. Да ещё и эмоции зашкаливают просто.

Последние дни я старался об Эльзе не думать. Всё равно именно в данный момент сделать ничего не могу. Нет нужной информации. Потому и накручивать себя не имеет смысла.

Но нет-нет, а мысли всё равно возвращались к немке. И тогда бешеная ярость просто захлёстывала. Но ненадолго. Затем она сменялась глухой тоской. Хорошо ещё, что некогда было особенно задумываться. Иначе вообще бы свихнулся. Но и так эмоции переполняли. И я дал себе слово, что виновные пожалеют! Даже если придётся взять новый ранг. Авось, да выживу. А не выживу, так у меня где-то ещё родное тело есть. Стребую его у Торсона, снова вернусь в этот мир, и, как говорил один политик из мира моего, добью выживших!