Ситуация становится совсем патовая. Но из-за спины вылетает нечто, похожее на светящиеся цепи, которые на секунду тормозят Гвардейца. Я тут же подвожу ритуальный круг и бухаю магии не жалея. Сразу же, даже не сомневаясь забираясь в накопитель. Секунда, две, и дух выбивает из тела ксеноса.

Снимаю ритуал и его тут же разрывают крупные духи шаманов. Мгновенно. Ворона я даже опознать успеваю. Молодцы. Вовремя вступили.

Еще раз повторяем тот же алгоритм с другим Гвардейцем.

Я оседаю на землю. Магии на дне. Хорошо, что я уже понимал, что так будет, и себя не вычерпывал до дна. Накопитель помог. Хотя держать ритуал из-за него пришлось дольше — слишком медленно выкачивается магия.

Матку начинают ковырять все кому не лень. Оно бессмысленно, но пытаются. Только вот на нее ритуал я даже делать пытаться не буду — сдохну, а не поможет. Она слишком…слишком всё, и большая и сильная. Не поможет.

Но почти сразу после гибели второго Гвардейца матка дергается, Император давит сильнее, как-то так, что даже тонкая струйка крови из уха появляется.

Михаил почти рычит, матка как-то взвизгивает, сворачивается и погибает. А царь оседает на землю.

— Все, все, я в порядке! — Михаила приводят в чувство не подскочившие Матвей и инквизитор, а быстро подошедший шаман, который Светлый Голос. Буквально возвращает к жизни.

Император на несколько секунд погружается в себя.

— Просто истощение, ничего особенного. — Встает на ноги. — Давно не испытывал. Матвей, накопитель.

Матвей роется в подсумке и отдает царю большой чистый кристалл. Ну и правильно, улыбаюсь про себя. Чуть теряешь в качестве магии, зато почти сразу становишься в строй. А сейчас это важно.

Прислушиваюсь к фону. Нас стало меньше. Но в основном, за счет стазиса. Видимо, переломало почти всех. Но ничего, царь сейчас в себя придет, и скорее всего много кого поправит.

Подчиненная живность кружит сейчас вокруг полянки. Правда не вся, я как-то упустил из виду, что второго Гвардейца атаковали не только люди. Может поэтому тоже у нас и появился разрыв в пяток секунд на ритуал. Видимо, свою роль и эти марионетки отыграли. И еще отыграют — пара измененных лосей бегает кругами. Ослики, к сожалению, погибают все. Так что лосям, судя по количеству стазиса, работа точно найдется. Медведей тоже не вижу и не чувствую. Думаю, тоже всё.

Подходит Кошкин и помогает подняться на ноги.

— Мне невидимость можно снимать? — несколько озадаченно говорит Рыжая.

Девушка тоже позволяет себе отжечь в буквальном смысле в эти минуты боя. Да, результата было немного, но он, в отличии от магов звезд был. Рыжая, как и Повелители очень быстро поняли бесперспективность атаки по самим тушам врагов, а вот косвенный ущерб они втроем как-то прекрасно наносить начали. К концу пары минут даже скооперировались. Лопнувшие камни, грязь, мгновенно обволакивавшая лапы гвардейцев и так же мгновенно застывающая, выжженный воздух рядом с существами — они успели попробовать немного, но хотя бы думали почти сразу в нужном направлении.

Лучше всех, исключая императора, похоже, выступает Кошкин. На его счету оторванная лапа ближнего Гвардейца. Вот его конструкты на ксеносов вполне действуют. Пусть, как и в прошлый раз не очень хорошо.

А вот что интересно. Я получаю подтверждение практически из первых рук, что менталисты это, в каком-то смысле, мои, ну пусть не братья по пси, но такие… кузены.

У императора не возникло проблем с работой по ксеносу. Вот вообще. Может сложнее, может тяжелее — уверен, что так. Но вот сама работа сделана. И даже успешно. Если брать мою прошлую жизнь — на уверенную «А»-шку. Не «супер», но вполне уникальный псион бы получился.

В их архивы хочется все больше, да.

— Снимайте, — машу рукой. — Никого тут нет, кроме нас. И даже Лес уже чувствуется. Пусть пока и слабо.

— Максим, — подходит сзади инквизитор. Оборачиваюсь. — Если вы примените свое умение против человека, у нас будут к вам претензии.

— У кого, у нас? — спрашиваю некомфортного мне человека.

— У Церкви Всех Богов. — Пожимает плечами дознаватель.

— Если будет стоять вопрос о моей жизни, — не собираюсь отрицать очевидного. Тем более, что повторить так же они вряд ли могут. — То я вас спрашивать не буду. В остальных случаях, я прислушаюсь, скорее всего.

— Я высказал официальную позицию. И не настаиваю на суде. Но ваше умение, или что там было, относится к запрещенной к распространению химерологии, подраздел — души.

Ну, то есть, переводим на наш язык — я не знаю что ты сделал, не знаю как, но знаю что это ты, и чувствую, что это запрещено. Ну, не густо, сочувствую. А вот за название, где копать, большое человеческое спасибо. Да.

И за отсутствие преследования — тоже. Тут уже без дураков. Видимо некоторая человеческая благодарность не чужда и инквизитору.