И это лишь одна схема. А существует их десятки, если не сотни.

Всё это я рассказал Громову примерно за пятнадцать минут и четыре выкуренные сигареты. Разумеется, некоторые весьма пикантные подробности моей прошлой жизни я опустил, но в остальном описал всё довольно точно. И это ещё очень и очень сократил так-то. Периодически он переспрашивал меня о конкретных вещах, которые не мог понять. В паре мест просто махал рукой, пропуская часть информации.

— Объясни мне только одну вещь, — пробормотал он, доставая из пачки новую сигарету. — Если ты такой умный, то почему ты сейчас сидишь тут со мной, а не пьёшь коктейли из сраных кокосов с маленькими зонтиками?

— Тебе действительно нужен ответ?

Он пристально посмотрел на меня, поджал губы, а затем покачал головой.

— Нет. Не думаю.

И принялся чиркать зажигалкой в попытке прикурить сигарету.

— То есть ты хочешь сказать, что Райновский занимался этим через вашу фирму? — спросил он, удерживая сигарету зубами и продолжая бесполезно чиркать зажигалкой.

— А ты знаешь других адвокатов, которые после того случая перешли работать в папочкины трастовые фонды? — спросил я его в ответ. — Дай сюда.

Протянув руку, выхватил зажигалку из его рук. Это бесконечное чириканье меня уже достало. Встряхнул её и крутанул пальцем кремень.

— Спасибо, — выдохнул вместе с дымом Громов, после того как я поднёс зажженный огонь к кончику его сигареты.

— Пожалуйста, — с сарказмом ответил я и добавил, когда после очередной затяжки он закашлялся: — Ты в курсе, что эти штуки тебя убьют?

— Пусть в очередь становятся, — хрипло отозвался он и стряхнул пепел прямо в открытое окно. — И что? Все эти схемы такие неуловимые?

— Идеальных схем не бывает, — пожал я плечами в ответ. — Но любую поверхностную и не очень проверку они выдерживают без проблем. Множественные юрисдикции, плюс довольно широкое окно временной задержки. Не забывай, что с момента начала очистки денег до того момента, как они будут выглядеть полностью чистыми и законными, может пройти до года и даже больше. Это игра для крупных игроков, которые реализуют не жалкие гроши вроде…

— Вроде мелочи от розничной продажи наркоты и подобного дерьма, — закончил за меня Громов. — Я тебя понял.

— Правильно. Так что да. Как я и сказал, любое поверхностное и не очень расследование они выдержат без проблем. Даже особо придирчивых могут остановить. Для того чтобы распутать этот клубок, нужно натравить на них всех собак.

— Всю королевскую конницу, всю королевскую рать, — пробормотал Громов.

— Что?

— Виктория любила так говорить, — негромко произнёс он. — Она часто употребляла это выражение, когда начинала крупное дело.

Я не смог удержаться и повернулся к нему, несмотря на отвратительную вонь его дешёвых сигарет. В тот момент, когда он это произносил, его эмоции наполнили такая теплота и нежность, что я не сразу поверил. Казалось, что рядом со мной сидел абсолютно другой человек.

Похоже, что пришло время задать тот самый вопрос, ради которого я и затеял весь этот разговор. Как сказал Князь, рычаги давления — полезная штука. И куда лучше, когда он у тебя не один, а сразу несколько.

— Громов, можешь ответить мне на один вопрос, — осторожно начал я, подбирая слова.

— Какой? — отозвался следователь, даже не повернув голову в мою сторону.

— Чего ты хочешь больше?

— Что?

— Чего ты хочешь больше, я спрашиваю. Отомстить за Викторию…

Он резко повернул голову в мою сторону. Его эмоции вспыхнули, как пламя, в которое плеснули бензином.

— … или закончить то, что она начала? — закончил я.

С тихим металлическим скрипом ключ повернулся в замке. Громов открыл дверь и первым же двинулся вперёд.

— Давай, заходи, — бросил он через плечо, заходя в квартиру.

Ждать себя я не заставил, тут же войдя следом и прикрыв за собой дверь.

— Верхний замок, — подсказал мне он, когда я немного подвис, пересчитав эти самые замки на входной двери. Их там оказалось аж сразу пять штук. И все довольно внушительного и массивного вида.

В общем-то, как и сама дверь. Толстая. Стальная. Такую не сразу вскроешь, вероятно. Что сказать, даже у параноиков есть враги.

Щёлкнув замком, скинул обувь и прошёл следом за Громовым внутрь квартиры.

Мы приехали сюда после нашего разговора. У меня в ушах всё ещё стоял заданный вопрос.

«Ты хочешь отомстить за Викторию или закончить то, что она начала?»

Признаюсь, в тот момент я оказался свидетелем того, чего, пожалуй, в своей прошлой жизни никогда бы не увидел.