— Добрый день, господа, — добродушно улыбнулся я, стоя у стола.

Указал им рукой на противоположную сторону.

— Прошу, присаживайтесь, — предложил и занял свое место за столом.

Его я выбрал заранее, поставив кресла таким образом, чтобы за моей спиной находились прозрачные стеклянные перегородки, отгораживающие переговорную от коридора.

— Итак, господа, — начал я, когда они уселись. — Думаю, мы можем начать.

С этими словами я пододвинул к ним две папки, что лежали передо мной на гладкой поверхности стола.

— Что это? — тут же спросил один из адвокатов.

— Наше вам предложение, — пояснил я.

— Какое ещё пред… — начал было один из них, тот, что потолще, но оказался тут же прерван своим адвокатом.

— Не стоит, мы сами разберёмся с этой проблемой, — строго сказал юрист. — С чего вы взяли, что ваше предложение вообще может быть нам интересно?

— С того, что мне известно о том, что вы участвовали в мошеннической схеме Дмитрия Арсеньева, против которого, как я замечу, мы сейчас ведём тяжбу, в краже денег из благотворительного фонда Сергея и Марии Юдиных.

— Домыслы без доказательств не могут быть основанием для подобных обвинений, — моментально кинулся на защиту один из юристов. — Более того, подобные заявления могут послужить причиной…

— Ой, давайте вы только не будете пугать меня исками о защите чести и деловой репутации, хорошо? — попросил его. — Это не изменит ровным счётом ничего. Потому что я знаю, что это правда. Точно так же, как знают и ваши клиенты. Точно так же, как это знают и инспекторы ИНС, которая, насколько мне известно, также расследует это дело.

Едва я только упомянул ИНС, у обоих мужчин кровь отхлынула от лиц. В комнате словно разом стало на несколько градусов холоднее.

Впрочем, сидящие рядом с этими двумя юристы явно не зря свой хлеб ели.

— Что, в свою очередь, ничего не доказывает. ИНС может вести дело в любом направлении.

— Согласен, — не стал я с ним спорить. — Могут. И всё-таки…

Открыв обложку третьей папки, которую я оставил перед собой, я достал первый лист.

— Это ходатайство на предоставление нам расширенных материалов по делам банкротств компаний «МедИнвест» и «Фарма-Солюшнс». В обоих ваши клиенты были директорами…

— Факт банкротства этих компаний не доказывает их преступных намерений, — вступил в разговор второй юрист. — Тем более, что процедура банкротства в обоих случаях была проведена с соблюдением всех правил и процессуальных норм…

— О, разумеется, — кивнул я с таким видом, словно даже и подумать не мог, что это не так. — Я в этом нисколько не сомневаюсь. Когда собираешься украсть почти двадцать миллионов, приходится очень постараться, чтобы тебя не заподозрили…

— Наших клиентов нельзя заподозрить в том, чего они не совершали, — ответил первый адвокат, глядя на меня так, будто один лишь факт моего существования безумно раздражал его.

— Конечно-конечно, — поспешил я заверить его. — Разумеется, не совершали. У меня и в мыслях не было обвинять ваших, вне всякого сомнения, добросовестных клиентов в чём-то подобном.

— Тогда к чему этот фарс?

— К тому, что рассматривать мы собираемся не их, — сказал я. — Разумеется, они невиновны. Банкротство их компаний явилось следствием…

Я взял следующий документ и прочитал прямо с листа:

— Неправомерные действия отдельных сотрудников компании, выразившиеся в систематическом нарушении стандартов внутреннего контроля, искажении финансовой отчетности и нецелевом использовании денежных средств, что привело к существенному ухудшению финансового состояния компании. Руководством организации были предприняты меры для устранения последствий (включая проведение внутреннего аудита, увольнение виновных лиц и обращение в правоохранительные органы), однако накопленный ущерб оказался необратимым и повлёк неспособность компании удовлетворять требования кредиторов в полном объеме…

Зачитав всю эту бюрократическую галиматью, я откинулся на спинку своего кресла.

— Ух, заковыристая формулировка, но ведь официальные документы, они всегда такие… утомительные, не правда ли? — Я помахал листком, который держал в руке. — Это, если что, официальное заявление причины в документах о банкротстве ваших клиентов.

— В чём нет ничего предосудительного, — тут же вступился за своего клиента один из адвокатов. — Ссылка на «неправомерные действия» позволяет возложить вину на конкретных сотрудников, а не на систему управления, что, в свою очередь, и было применено в данном случае.

— Более того, прямое упоминание «стандартов внутреннего контроля» в документе подчеркивает, что руководство установило жесткие правила, а они были нарушены, — следом за ним вставил второй юрист.

— А разве я сказал, что с этими документами что-то не так? — спросил, чем удивил обоих юристов. — Да будет вам. Конечно же, я не стану опровергать эти документы. Более того, мы вам даже поможем. Ходатайство, о котором я говорил, направлено не против ваших клиентов. Оно предназначено против их бывших сотрудников.