Шрифт:
— Предложение? — не понял Роман, но его отец даже и не подумал хоть как-то объясниться.
— Да, — лишь сказал он. — Предложение. Я счёл, что будет правильно протянуть ему руку дружбы. Он же, видимо, не пожелал должным образом ответить на этот жест. Что же, значит, так тому и быть. Я не стану предлагать снова.
Нехороший блеск в глазах Павла заставил его сына и супругу ощутимо напрячься.
— Что ты собираешься делать? — спросила она.
— Всё очень просто, — хмыкнул Павел. — Я получу то, чего хочу. Так или иначе. Потому что другого выбора у него не будет. Если, конечно же, он не хочет столкнуться с теми самыми последствиями…
Глава 15
Не скажу, что мне было плохо… Хотя ладно. Чего уж там. Мне было очень и очень паршиво.
Когда я наконец пришёл в себя, то практически моментально об этом пожалел. Боль в груди. Отдышка. В горло будто битого стекла напихали, так ещё и сверху песком присыпали. Сильное головокружение и слабость. Ещё в течение пары минут вообще не мог толком понять, где я, кто я и что вообще вокруг происходит.
Короче, резюмируя, состояние клинической смерти — такое себе развлечение. Ноль из десяти и никому не посоветую.
На моё счастье, рядом оказался Распутин, который с помощью собственного дара нивелировал большую часть неприятных «побочных эффектов» устроенного мной тут перформанса.
В итоге, двадцать минут спустя, я сидел в кресле в просторной гостиной и держал в руках чашку с кофе. И был чертовски рад, что к этому моменту руки уже перестали дрожать. А то нафиг всё бы расплескал…
— Значит, тебе всё-таки это удалось? — кажется, уже в третий раз уточнил Распутин после того, как я рассказал ему о случившемся.
— Мне ещё раз сказать или вы мне в предыдущие два не поверили? — раздражённо спросил я его. — Да! На этом всё. Контракт, который её убивал, больше не действует. Можете не беспокоиться…
Ага. Конечно. Я по его лицу вижу, что беспокоиться он перестанет только тогда, когда… Да никогда, навреное, не перестанет. Для него Елена не просто любимая внучка, которую он вырастил. Она последняя его связь с любимым сыном.
Так что не удивлюсь, что мне придётся потом ещё раз или два повторить.
Как я и сказал, Елена жива. Более того, по словам Распутина, через три минуты после того, как он вырубил мне сердце, её состояние резко начало улучшаться.
И нет. Не было никакого драматичного пробуждения. Елена не бросилась мне на шею с клятвами в вечной любви, как героиня какого-то дешёвого сериала. Она по-прежнему лежала в своей постели, подключённая к медицинским приборам. С помощью своей силы Распутин погрузил её в сон, не дав проснуться окончательно. Сказал, что хочет наблюдать за её состоянием. Без резких эксцессов, так сказать.
Что же, по мне так даже лучше.
— Но как? — задал вопрос сидящий в кресле напротив меня мужчина, присутствие которого меня удивило.
Граф Василий Уваров смотрел на меня с живым интересом. Слишком живым, пожалуй. Обычно так смотрят на интересную зверушку, которая сидит за прутьями клетки в зоопарке.
И что-то мне этот взгляд не очень нравится.
— Не слишком ли наглый вопрос для того, кто отправил людей по мою душу? — спросил я его в ответ, даже не пытаясь скрыть своё к нему отношение в голосе.
В ответ на это он лишь развёл руками.
— И что мне теперь? — поинтересовался он. — Извиняться и каяться, Рахманов? Ты же жив. Так чего теперь ругаться?
— О да, — тут же съязвил я. — Конечно жив. Вашей милостью…
— Так, хватит! — резко произнёс Распутин. — Василий, прекрати.
— Не люблю, когда мне грубят…
— Не люблю, когда в меня стреляют, — хмыкнул я и приложился к чашке.
— Василий, — несколько мягче произнёс Григорий. — Он в своём праве и ты это знаешь.
В ответ на это Уваров лишь глаза закатил.
— Извиняться всё равно не буду.
— Да больно надо, — тут же отозвался я. — Лучше скажите, как там вашим ребятам? Сложно без одной ноги убегать было?
Уваров скривился. По лицу видел, что его это задело. За своих людей он переживает.
— Непросто, — с каменным лицом проговорил он. — Но, знаешь, они и вернуться могут…
— О, пусть приходят, — хмыкнул я. — У моего пёсика те ещё аппетиты, а одной ногой он явно не наелся.
Вот теперь уже на его лице появилось выражение ничем не прикрытой злобы. По глазам заметно, что сейчас он вот-вот сорвётся, но…