— Хватит! — гавкнул Распутин. — Василий, ты помнишь, что я тебе сказал?

— Помню, — нехотя проговорил Уваров и, вздохнув, посмотрел на меня. — Ладно. Что было, то было.

— Ну охренеть у как у вас всё просто, — покачал я головой.

— Александр, прошу, — Распутин посмотрел на меня почти умоляющим взглядом. — Поверь, у Василия имелись… Скажем так, поводы для того, чтобы действовать столь радикально.

— Дайте угадаю, — не удержался я от саркастической усмешки. — Боитесь, что заберу власть над теми контрактами, которые заключила моя семья, ведь так?

О, боже мой. Это было потрясающе. Всё-таки есть свой шарм в том, чтобы вот так ошарашивать людей. Особенно таких, которые привыкли к нестандартным и острым ситуациям.

И нет. Их удивление не вылилось в круглые, как блюдца, глаза. Они не вскочили с криками «НЕ МОЖЕТ БЫТЬ». Лишь чуть выпрямились в креслах. Переглянулись друг с другом, будто только что услышали подтверждение худшей из своих теорий.

— Да успокойтесь вы, — хмыкнул я и сделал глоток горячего кофе. — Этого не будет.

Первым заговорил Уваров.

— Рахманов, это, конечно, смелое утверждение, но не мог бы ты пояснить, почему именно это невозможно?

— Знаете, почему Разумовские хранили в тайне информацию о том, каким образом можно отменить заключённый ранее договор? — вместо этого спросил я, и они оба покачали головами.

— Это слишком ценная информация для того, чтобы делиться ей с кем-нибудь, — пожал плечами Распутин.

— Рычаг давления, — кивнул ему Уваров. — Это могло бы ослабить их власть и…

— О да, — не удержался я от сарказма. — Ещё как ослабить. Знаете, сколько будет ноль от нихрена? Это будет ноль!

— Что? — спросили они одновременно.

— То, — усмехнулся я. — Заключённые контракты нельзя вот так взять расторгнуть по желанию. Не все, по крайней мере. Это односторонний процесс.

А вот теперь время для главной новости. Да, рискованно, конечно, но я надеюсь, что это оправдано.

— А теперь главное блюдо, — продолжил я. — Знаете, почему я сказал «не все»? Потому что власть над заключённым договором есть только у того, кто его заключил.

Уваров и Распутин переглянулись между собой. И вот теперь вполне себе можно было заявить о том, что глаза у них стали как те самые блюдца.

— То есть, — стараясь скрыть шок в голосе, повернулся ко мне Уваров. — Ты не можешь взаимодействовать с договорами, которые заключал Илья?

— Верно, — кивнул я.

— Но как тогда ты…

— Смог спасти Елену? — закончил я за Распутина, и тот кивнул. — Всё очень просто. Я перебил одну сделку другой.

Увидев недоумевающее выражение на его лице, пришлось пояснить.

— Договор, который её убивал, заключили мой отец и её родители. Елена выступала лишь предметом торга. Не более того. Её душа была свободна для заключения нового. Вот именно это я с ней и провернул. Новый договор, заключённый уже непосредственно с ней, попросту перебил условия предыдущего, где она выступала лишь в качестве цели. А учитывая, что все стороны предыдущего мертвы, то…

Я пожал плечами, допил кофе и поставил чашку на небольшой кофейный столик, что стоял перед моим креслом.

Разумеется, говорить о том, что подобные штуки всегда носят двусторонний характер, я не стал. А то Григорий ещё чего вздумает что-нибудь не то. Нафиг мне такие проблемы. Тем более, что ничего особенного я и не просил. Просто первое, что пришло в голову и максимально безопасное и неоригинальное.

Поцелуй. Всего один поцелуй. Ну да. Вот такой вот я скучный.

Заметив, что Распутин хочет что-то спросить, пришлось его опередить.

— И нет, её проблему это не решит, — произнёс я, покосившись на Уварова.

Но тут Распутин удивил уже меня.

— Василий знает о Регалии, — сказал он. — Именно он помог мне достать артефакты, которые замедляли её развитие.

— У меня есть связи в одном из альфарских анклавов, — пояснил Уваров. — Когда Григорий попросил о помощи, я не смог ему отказать.

— Ну, тогда моя очередь спросить, — решил я перейти уже к своему интересу. — В чём причина такого решения? Я даже не буду спрашивать, как он это сделал. Я хочу знать, почему отец это сделал?

Сразу ответа я не получил. Если честно, то я не рассчитывал, что получу его вовсе. Тем не менее, Распутин ответил.