Хорошо, что я выбрал большой сейф. Думал, мне его размер еще долго не пригодится, ан нет. На родовой архив места хватит впритык.

Остаток вечера дома я посвятил чтению архива. Историю своего рода каждый уважающий себя аристократ должен знать. Моему предшественнику далеко не все успели рассказать.

Да и была у меня смутная надежда обнаружить в родовом архиве что-нибудь особенное.

В этот вечер она не оправдалась, но я распаковал и прочитал еще далеко не все бумаги.

Книги, кстати, тоже вызывали немалый интерес. Я их отложил пока, но там было немало того, что я с удовольствием почитал бы. Та же история магии, например. Очень интересно было сравнить то, к чему пришел этот мир, с тем, как развивался мой.

А ведь меня еще библиотека ранговой комиссии ждет. И это я не говорю о школьной библиотеке, в которую тоже неплохо было бы заглянуть при случае.

Эх, где бы время на все это взять.

Ладно, сначала родовой архив, потом все остальное. В конце концов, моему новому телу всего шестнадцать, у меня вся жизнь впереди.

На следующий день я вошел в кабинет Эксара ровно в полдень, как обычно.

Маг поднял на меня взгляд и молча кивнул на кресло для посетителей. По молчаливому согласию мы уже опустили ритуал приветствий. Эксара так проще было не отвлекаться от своих бумаг, а значит, быстрее закончить с ними. Раньше я ждал минут пять-десять, сейчас уже минуты две-три.

— Слушаю тебя, ученик, — отложив бумаги, произнес Эксара.

Высокоранговый менталист не мог не почувствовать мой настрой.

— Патриарх вчера предложил мне родовое поместье, — сообщил я.

— А, — понимающе хмыкнул маг и откинулся на спинку кресла. — И ты пришел выяснять, зачем злобный учитель затеял всю эту кутерьму?

Я молча кивнул.

Эксара так же молча смотрел мне в глаза.

— Ты принял поместье? — ровно поинтересовался он.

— Нет, — так же ровно ответил я.

— Почему?

— Я уже говорил, я не работаю с людьми, чьих целей не понимаю.

Эксара только вздохнул.

— Я тоже, знаешь ли, — слегка раздраженно начал он, — не доверяю мальчишкам, которых впервые увидел две недели назад.

Я понимающе усмехнулся. Встретились два параноика.

— И что нам с этим делать? — произнес я.

Эксара сверлил меня тяжелым взглядом, но я и не думал опускать глаза.

— Ладно, это все равно пришлось бы сделать, — сдался Эксара. — Ты знаешь о клятве ученика и учителя?

— Магической клятве? — вскинул брови я.

— Магической, — подтвердил Эксара.

— Страшная вещь, — вырвалось у меня.

Сам я никогда такую не приносил, но представление о ней имею еще с прошлой жизни.

Более того, вживую видел последствия ее нарушения учителем.

Мой командир имел глупость взять себе проблемного ученика. Я тогда только стажером был, меня распределили в отряд, где уже было два мага. Редкий случай, обычно в боевом отряде только два мага служат.

Командир отряда, Мастер, взял себе в ученики молодого и талантливого Профессионала. Парнишка был моложе меня лет на пять, он только школу закончил и полугодовой курс молодого бойца прошел.

Никто не знал, что они были связаны клятвой.

И ладно мальчишка, но командир тоже недооценил силу магических уз. А, может, просто сделал свой выбор, теперь уже не узнать.

Когда его ученик нарушил приказ и из-за этого погиб один из неодаренных бойцов отряда, командир сдал своего ученика военному трибуналу.

И сгорел в магическом пламени у нас на глазах. От него даже пепла не осталось.

— Знаешь, — удовлетворенно кивнул Эксара. — Магическая клятва связывает судьбы ученика и учителя навсегда. Ее невозможно отменить и невозможно нарушить. Точнее, невозможно нарушить и выжить. Но главное в этой клятве то, что ни ученик, ни учитель не могут нанести друг другу намеренного вреда.

— А ненамеренного? — уточнил я.

Все-таки о магической клятве я знал не так уж много. Очень редкая штука. О ней даже в военных архивах, — по крайней мере в тех, к которым я имел допуск, — было мало информации.

— Вопрос формулировок, — неопределенно покачал головой Эксара. — Косвенный вред, о котором ты знаешь, считается намеренным. Косвенный, который ты предполагал, но не был уверен… Могут быть варианты. Здесь уже речь идет не о фактическом вреде, а о том, во что ты веришь. Лично ты. Клятва — это всего лишь сила и слова. Активируешь наказание ты сам. Считаешь себя виновным — будешь наказан. Не считаешь — не будешь.

— То есть если учитель убедит себя, что смерть ученика — благо для него…

Эксара поморщился.

— Не перегибай, Виктор, — ответил он. — Можно считать чью-то смерть благом для рода, для клана, для страны. Но вряд ли кому-то удастся убедить себя, что смерть — благо для того человека, который умрет. Самый строгий судья — ты сам. В глубине души ты всегда знаешь, прав ты или нет. Никакая логика, никакие доводы рассудка не убедят тебя в том, что зло — это добро. Ты всегда точно знаешь, как ты поступил. Пусть даже только на уровне ощущений.