Плюм ответил театральным чихом. Искра, вырвавшаяся из его ноздри, метко угодила в край шёлкового галстука цвета ночной грозы, оставив крошечную обугленную дырочку.

— Ах ты, чешуйчатый вандал! — я щёлкнул пальцами, активируя запонку с миниатюрным глифом восстановления, который успел нанести перед финальной примеркой. Нити шелка зашевелились, словно живые, затягивая повреждение. — Ладно, понимаю. Тебе не терпится поджарить пару надменных аристократов. Но сегодня — только элегантность.

Костюм и правда удался. Чёрная ткань, сотканная из паутины теневых шелкопрядов, переливалась при движении, как крыло ворона под луной. Рубашка, белее альпийских снегов, была сшита с воротником-стойкой, украшенным серебряной вышивкой в виде спиралей ветра. На поясе висел артефактный клинок в простых ножнах. Уверен, знающие люди почувствуют в его обыденной невзрачности скрытую силу и не рискнут лишний раз меня провоцировать…

— Готов? — спросил я, поправляя запонку с сапфиром, внутри которого танцевала микроскопическая буря.

Плюм ответил, рассыпавшись тысячей искр. Его тело сжалось в дымчатый шарф из переплетённых туманных нитей, обвивший мою шею с холодком горного ветра. В такой форме он напоминал изысканный аксессуар — если не присматриваться к периодически вспыхивающим в глубине ткани золотым зрачкам.

Зафрахтовать автомобиль через приложение не составило никакого труда. Я покинул свой номер и вышел на крыльцо гостиницы.

Люксовое такси «Серебряный Феникс» ждало у подъезда, его полированный корпус цвета обсидиана отражал огни неона. Водитель в безупречном фраке с логотипной нашивкой компании распахнул дверь с поклоном, словно открывал портал в иной мир.

— Судя по отметке в карте, в особняк Ефремовых, господин? — его голос звучал, как шёлк по стали.

— Да. — я скользнул на кожаное сиденье, ощущая, как Плюм ёжится от запаха лавандового освежителя. — И постарайтесь не сбить ни одного пешехода. Особенно тех, кто дороже вашей машины.

Он улыбнулся уголком губ, будто я пошутил, сел к рулю, и его пальцы сжали руль так, что побелели костяшки. «Феникс» тронулся бесшумно, словно плывя над мостовой, оставляя за собой шлейф легкой дымки бензинового выхлопа.

Через полчаса я уже был на месте.

Особняк Ефремовых напоминал замок, выточенный из лунного света и чёрного обсидиана. Витражи на башнях изображали сцены древних битв, где драконы сражались с легионами теней, а мраморные ступени крыльца сверкали в отсветах уличных фонарей. В саду, под арками из живых роз, светившихся аметистовым сиянием, толпились и курили редкие гости. Их смех звенел, как разбитое стекло — громко, неестественно, словно каждый из них репетировал свою улыбку перед зеркалом.

Князь Ефремов встретил меня у парадных дверей. Его седые волосы, заплетённые в воинскую косу, контрастировали с чёрным мундиром, расшитым серебряными молниями — символом власти над бурями. Глаза, холодные как лезвие, оценивающе скользнули по моему костюму и по родовому перстню.

— Лев Морозов. Рад, что приняли приглашение.

— Как отказать такому гостеприимству? — ответил я, слегка склонив голову, но не опуская взгляда. Особняк как крепость, гости как враги. И где-то здесь змеи, которых нужно раздавить.

Князь представил меня другим гостям с театральным размахом: Орловы, чьи интриги были известны даже в императорском дворце; нейтральные бароны и графья с мнимыми заслугами перед Отечеством и полными кошельками; и… Черновы.

Черновы. Имя прозвучало, как удар колокола. Всплыли слова няньки, сказанные сквозь слёзы: «Они воровали чертежи, травили поставщиков… Ваш отец сгорал, пытаясь их остановить». В груди заныло — не боль, а холодная ярость, которую я тут же приглушил — видимо, шалила память покойного Льва…

Алексей Игоревич Чернов стоял чуть в стороне, опираясь на посох с алым кристаллом, в котором пульсировал маленький огонек. Высокий, с лицом, заострённым как кинжал, и карими глазами. Его плащ, сотканный из теней, струился по полу, словно пытаясь слиться с мраком.

— Барон Морозов? — он усмехнулся, обнажив зубы, слишком острые для человека. — Слышал, вы недавно несколько порталов в одиночку закрыли. Надеюсь, это не единственное, на что способны?

Плюм зашипел у меня на шее, шарф сжался, будто готовый впиться в горло наглеца. Сдержись. Сейчас не время.