— А ты, видимо, специалист по пустой болтовне, — парировал я, вращая в пальцах бокал с вином, который мне вручили на входе. — Удивляюсь, как твой язык ещё не отсох. Или Черновым платят за объедки с княжеского стола?

Гости замерли. Даже оркестр, игравший мелодию из позолоченных нот, смолк на полтакта. Чернов побледнел, его пальцы впились в посох так, что кристалл затрещал, выпуская алые искры.

Вот он — наследник крыс, грызущих корни моего рода. Тот, чей отец оставил моего умирать в долгах.

Князь Ефремов поднял руку, и магический барьер тишины сжал воздух, заглушив шепот.

— Господа, — его голос прозвучал, как удар грома, — Сегодня вечер мира. Сохраните ярость для врагов императора.

Я кивнул, притворяясь покорным, но поймал взгляд Лизы Ефремовой. Она стояла у колонны, её пальцы сжимали изысканный веер. Она уже догадалась, что этот вечер пройдет жарко.

Я сделал вид, что не заметил ее, и направился к фуршетному столику, где в хрустальных тарелках лежали изысканные блюда с икрой, рыбой и всеми сортами сыра.

Но Лиза появилась, как внезапный порыв ветра, сорвавший лепестки с идеально выстроенных роз. Её платье — не просто «цвета ночи». Это была сама тьма, ожившая и сотканная из звёздной пыли: при каждом движении серебристые блики вспыхивали, как молнии в грозовых тучах. Она прошла сквозь толпу, и аристократы расступались, будто её аура жгла их кожу. Остановившись передо мной, она подняла подбородок, но уголки губ дрогнули — почти незаметно.

— Барон, вы все еще живы, — сказала она, сверкнув глазами, в которых смешались вызов и что-то глубже. Её голос звучал насмешливо, но ее пальцы с неестественной силой сжали веер. Другой рукой она оперлась на край столика.

— А вы разве сомневались? — я выпил вино и взял новый бокал с шампанским, намеренно коснувшись её мизинца. Её рука дёрнулась, будто обожжённая.

— Всегда, — она выдохнула, и в этом слове прозвучало нечто большее, будто она серьезно беспокоилась за меня.

Именно в этот момент оркестр заиграл новой мелодией. Лиза уверенно выхватила у меня из рук бокал шампанского и поставила его обратно на стол. Танец начался без предупреждения. Она взяла мою руку не как партнёрша, а как противник. Её ладонь была горячей даже через перчатку, пальцы впились в мои так, будто боялись, что я испарюсь. Мы кружились под визг скрипок, и её дыхание смешивалось с моим — учащённое, неровное, невероятно живое.

— Почему вы всегда выглядите так, будто вот-вот взорвётесь? — спросила она, едва касаясь моего плеча. Её губы оказались в сантиметре от моей шеи, и я почувствовал, как по её спине пробежала дрожь.

— Потому что это правда, — я провернул её в пируэте, намеренно притянув ближе, чем того требовал этикет. Её бёдра на миг прижались к моим, шелк платья зашипел от статики. — Мир скучен, пока не добавишь в него огня.

Она рассмеялась — низко, с хрипотцой, будто давно не практиковалась в искренности. Её смех оборвался, когда наши взгляды встретились. В её глазах мелькнуло то, что она тщательно прятала: страх перед собственной слабостью, перед тем, как её грудь сжимается, когда я касаюсь её талии.

— Вы… — она начала, но замолчала, резко отведя взгляд. Вместо слов её тело заговорило за неё: ногти впились в мою ладонь, спина выгнулась, словно готовая к бою, но шаги стали мягче, почти нежными.

Пока мы танцевали, я заметил, как она украдкой вдыхает запах моих духов, как её ресницы вздрагивают, когда мои губы случайно касаются локонов ее волос. Думаю, она ненавидела это — ненавидела себя за то, что её сердце бьётся в ритме, который задаю я. И всё же…

— Морозов, — она прошептала на последнем такте, её голос сорвался. — Если вы умрёте, я…

— Убьёте меня снова? — я закончил за неё, ухмыляясь.

Она не ответила. Но её рука, внезапно сжавшая мою, сказала достаточно.

Конец танца встретил нас аплодисментами, но в них слышались нотки тревоги. Лиза отошла, бросив на прощание взгляд, в котором смешались досада и… что-то, похожее на страх. Не успел я сделать шаг, как Чернов перегородил путь, его вычурный плащ колыхнулся, как крылья хищной птицы.

— Танцуешь, как деревенский медведь, — проворчал он, крутя в пальцах перстень с фамильным гербом — скрещёнными кинжалами над пламенем. — Или ты думаешь, что Ефремовы простят тебе твоё плебейство?

Плюм заурчал, шарф на моей шее заструился, обнажая когтистые лапы. Я погладил его, успокаивая:

— Тише, друг. Скоро поиграем.

— Чернов, — я шагнул вперёд, намеренно сократив дистанцию до опасной. — Твой рот — помойка. Предлагаю закрыть его. Навсегда.

Толпа зашепталась. Кто-то из гостей, дама в платье цвета кровавого рубина, фыркнула:

— Смело для выскочки! Алексей Игоревич — Маг второго ранга. Его отец в одиночку выжег полк шведов под Нарвой.

— Ранги — не щит от глупости, — бросил молодой маг с нашивкой Адепта на рукаве. — Но Морозов-то кто? Говорят, он даже Неофитом не числится…