С таким допингом мои бравые каменюки за десять минут прорыли широкий тоннель к основанию горы. Я приказал им расширить пространство, и они с удовольствием исполнили мое пожелание.

— Пьедестал! — крикнул я, и големы замерли. Их каменные суставы скрипнули, когда они прикатили огромную гранитную платформу, высеченную в форме спирали. По ее контуру были выдолблены небольшие ниши для будущих рун порталов. Я надеялся, что позже Плюм обязательно внесет свою лепту в этот гигантский артефакт. Ведь только он умел делать разрывы в реальности, которые когда-то уже закрыл.

Фамильяр вспорхнул ко мне на плечо, его когти впились в кожу, оставляя царапины. Я провёл рукой по воздуху, и фиолетовые нити магии сплелись в круг, вспыхнув, как цепи из звёзд. Эфир загустел, превратившись в тягучее желе, а давление в ушах достигло предела, будто сама гора сжала меня в кулак.

Плюм синхронизировался с моим сознанием, я послал ему мыслеобраз того, чего желаю, и наши силы слились в унисон.

— Откройся! — рёв эха смешался с грохотом портала.

Трещина в реальности разверзлась с хрустом ломающихся костей. Сначала она была тонкой, как лезвие, но быстро расширилась, выбросив волну тепла, от которой задрожали даже големы. Из разлома хлынул свет — не слепящий, а глубокий, багровый, как раскалённое железо. Воздух наполнился запахом серы и пепла, а на языке появился привкус крови от перенапряжения.

Я шагнул в пелену портала и нос к носу столкнулся с верховным вождем огнейронцев. — серый гигант с янтарными глазами со священным трепетом уставился на меня. Спустя секунду замешательства он склонил голову, заставив потрескаться каменный пол под тяжестью его тела.

— Великий Огнейрон! — его голос зазвучал, как грохот лавины. — Твои слуги ждали.

За ним, строем, появились остальные. Несколько сотен воинов в доспехах, каждый с молотом, чьи навершия были выкованы из ядра падающей звезды. Их шаги гудели, как землетрясение, а за спинами колыхались плащи из шкур огненных саламандр. Несколько шаманов замыкали шествие. Их посохи, увенчанные темным жемчугом, дымились чёрным чадом.

— Мне нужны пятьдесят бойцов и два шамана. Лучшие из лучших. — приказал я, чувствуя, как Плюм дрожит от возбуждения. — Остальные готовьтесь. Скоро грянет война, и я приду за вами!

Вождь ударил молотом о ближайший камень, и от удара трещины зазмеились по земле, что означало у этого народа высшую степень радости. Кивнув, я повернулся к арке портала и вышел обратно, оказавшись в своей причудливой мастерской. Спустя несколько минут из огненной пелены стали выходить и серые гиганты. Когда при пересчете я дошел до пятьдесят второго огнейронца, я приказал Плюму закрыть портал. Яркая вспышка ударила по глазам, и на спиральном круге в центре зала зажглась руна. Теперь страна серых верзил была связана с моим кругом Путешествий — артефактом перемещений между мирами.

Бугаи замерли, ожидая команд. Все равны, как на подбор. Настоящие машины для убийства. Их старший подошёл ко мне поближе, его дыхание опалило мне лицо.

— Кого будем жечь? — спросил он, и в его вертикальных зрачках отразились языки пламени.

Я хищно усмехнулся, впадая в образ некроманта-шизофреника:

— Всех, кто посмеет перейти мне дорогу, мой друг…

— Добро пожаловать, — сказал я, и голос мой отдался эхом по каменным стенам. — Сперва переоденьтесь. Будете выглядеть не как армия апокалипсиса, а как хотя бы дорогая личная охрана. Глаз, знаете ли, надо радовать, если хочешь, чтобы тебя уважали.

С этими словами я вытянул руку в сумку-бездну — верную, удобную и ненасытную, как желудок дракона. Почувствовав под пальцами мягкий шелест ткани, я вытянул пятьдесят черных камзолов, аккуратно сложенных и пахнущих свежестью, лавровыми маслами и магией. Портной отработал на совесть. Каждый камзол был как ночное небо, в котором кто-то прошёлся иглой и оставил дырочки — крошечные точки света, будто бы ткань хранит в себе целую галактику.

— Так. — я провел пальцем по воздуху, рисуя руну прямо в воздухе. Она вспыхнула на мгновение и с лёгким щелчком легла на одежду, точно печать. — Вот это уже лучше. Руна Подстройки. Под любую комплекцию. Даже под вас, красавцы.

Я посмотрел на ближайшего воина, который, по моим прикидкам, весил, примерно, как два холодильника и целый паровоз ненависти. Камзол сам вспорхнул к нему в руки и стал медленно натягиваться — ткань потянулась, перелилась, и через несколько секунд сидела идеально. Ни морщинки, ни намёка на дискомфорт. Только сверкающие глаза Огнейронца и одобрительный кивок.

— Удивлены? — хмыкнул я. — Меня за эту руну когда-то пытались сварить в кислоте. Правда неудачно, но теперь у меня есть вы. А у вас — камзолы. Красота!

Воинов это, похоже, впечатлило. Я отошёл на шаг, наблюдая, как артефакты делают своё дело. Камзолы сами подлетали, сами садились на плечи, ткань подгонялась под каждого, будто бы знала, с кем имеет дело. Через пару минут вся маленькая армия выглядела так, будто готова не просто идти на войну, а дефилировать по ковровой дорожке на балу у безумных королей.

Шаманы переглянулись. Один из них всё же заговорил:

— Зачем ты нас позвал, артефактор?

Я посмотрел на него. Медленно. С прищуром.