Разговаривали о том же, о чем мы говорили несколько минут назад. О том, как определить, кто из двух царевичей настоящий. И к выводам пришли к тем же самым, что и мы. Не было сейчас у царя и князя-кесаря возможности установить, кто из царевичей – настоящий.

При этом Иван Пятый не слабо попенял Ромодановскому за излишне крепкие связи с авалонцами. Царь, не стесняясь, обвинил Ромодановского в том, что князь-кесарь проспал мятеж авалонцев и у себя в конторе и в стране из-за излишнего доверчивости к ним.

В ответ князь-кесарь заявил, что раз так, то он подает в отставку, так как устал. На это царь ,в общем, то справедливо заявил, что пока князь-кесарь заслужил себе отдых на ближайшем кладбище.

Если же князь-кесарь не хочет немедленного отправиться туда отдыхать, то должен быстренько решить проблему с царевичем.

Князь-кесарь напрягся, но довольно быстро выдал решение. Да такое, что лучшие иезуиты и лучшие инквизиторы всех времен и народов, если бы услышали князя-кесаря у себя в аду, наверняка зааплодировали, а то и ногами затопали бы от удовольствия.

Иван Федорович предложил сыграть в своего рода русскую рулетку. Он сказал, что надо допрашивать царевичей до тех пор, пока один из них не отдаст богу душу. Если случайно первым будет настоящий царевич, то тогда его объявить поддельным и объявить казненным. Оставшегося в живых лицедея в облике царевича придушить и сказать, что умер от болезней.

Если же первым умрет лицедей, то тогда вообще все замечательно

– Что-то ты разошелся, Иван Федорович. Ты что не понимаешь, что так, или иначе это единственный наследник мужского пола в династии Романовых. Если у меня сына не родиться, что прикажешь делать – одну из моих дочерей на престол сажать?

– А почему бы и нет, Ваше Величество. Вполне может быть. Софья ваша сестра, правила же и ничего. Святая Ольга Премудрая, бабка Князя Владимира Красно Солнышко, тоже железной рукой правила и ничего – ответил князь-кесарь.

– Вполне может быть, так и придется сделать, но пока я хочу, чтобы у меня, и наследник мужского пола в запасе был! – ответил царь.

– Так есть же еще Петр Алексеевич, сын царевича Алексея.

– Мал он еще, неизвестно, доживет ли до совершеннолетия. Так что пока царевич Алексей нам нужен. Как никак речь о будущем державы ведем.

– Ваше Величество тогда есть у меня еще один вариант.

Дальше князь-кесарь Ромодановский стал подробно рассказывать мою биографию, делая упор почему-то на мои похождения в последние несколько дней. Особенно он в красках описал историю моего обращения в орка и то как трое орков: Сельвестрыч, я и царевич Алексей чуть было не принесли его, князя кесаря в жертву орочьим богам.

– Ты ври да не завирайся. По делу говори, - одернул его император Иван Пятый – Как он может нам помочь установить подлинного царевича Алексея.

– Дело в том, Ваше Величество, что незадолго до начала мятежа мне удалось некоторые прелюбопытные подробности относительно его крови.

– Ну то, что у него есть и кровь гномов – ты говорил. Это, конечно, крайне опасно и заслуживает наказания, но тогда мне тем более непонятно, при чем здесь Ермолич! – начал нервничать государь.

– Видите ли, Ваше Величество, по некоторым дошедшим до меня слухам, незадолго до мятежа, авалонцы пытались вывезти к себе на остров образец его крови. А вы знаете, что так они поступают только в одном случае, если…

– … авалонцы подозревают, что у хозяина крови, очень большая часть авалонской крови – закончил за князя царь.

– Ты, вот что, Иван Федорович, давай-ка пригласи ко мне этого Ермолича, потолкую я с ним, - повелительно произнес голос Ивана Пятого.

– Слушаюсь! – ответил князь-кесарь Ромодановский.

Я тут же перестал подслушивать и посмотрел на Олега Сильвестрыча:

– Тоже слушал?

Орк молча кивнул.

– Тогда иди снаряжай экипаж, скоро будем выезжать. Собери, пожалуйста, всех наших. Случиться может всякое, поэтому пусть будут готовы ко всему.

Орк молча кивнул и пошел к нашим. Я же остался стоять на пригорке. Смотрел, как ко мне приближается князь-кесарь Ромодановский в сопровождении нескольких гвардейцев, и размышлял.

Передо мной наконец неотвратимо, в полный рост, встал вопрос: что делать? Если до этого момента ответ на него для меня был достаточно прост и ясен – выживать.

И план был достаточно прост: легализоваться и занять прочное положение в местном обществе, а потом уже думать, как выживать. И если внешне посмотреть, я его даже выполнил.