– Взгляни на себя! Видишь? – Ромодановский поместил зеркальце перед моим лицом.

– Ну вижу и что особенного? – спросил я, разглядывая ставшей уже привычной, правда, несколько дней небритую, двадцатилетнюю рожу Ермолича. И только спустя мгновение до меня дошло, что на меня из зеркала смотрело мое человеческое лицо, а не орочье!

Я забрал зеркало из рук князя-кесаря и внимательно осмотрел то место на груди, куда вошла шпага. Рубашка там была порвана и изгваздана кровью, но под остатками материи раны видно не было.

– Это как? – недоуменно спросил я.

– Да так! Шпага, выкованная гномами, помогла. Слышал, что есть такое свойство у оружия, сделанного гномами – истинную сущность разумного организма выявлять. Слышал, но сам не проверял. Вот предоставился случай - проверил. Правда, слышал я и такое, что не все после этой проверки выживают. Но ты Ермолич радуйся, у тебя сегодня двойной праздник. Тебе дважды повезло. Ты второй раз родился и оказался человеком, а не каким-то вшивым… - тут князь-кесарь осекся и бросил взгляд на Сельвестрыча, который очень недобро смотрел на него.

– Ваше Сиятельство, если вы еще раз позволите в отношение меня подобного рода эксперименты, я вас убью – произнес я.

– Но, но! Ты ври да не завирайся! На кого тявкать удумал, щенок! – жестко ответил князь, впрочем, без особого энтузиазма.

– Ваше Сиятельство, я еще раз – в последний раз повторю. Не делайте таких экспериментов в отношении меня. Я вас убью, и даже то, что я сам погибну – меня не остановит.

Лица моих товарищей, стоявших вокруг нас, выражали полную готовность поучаствовать в столь богоугодном деле. Даже у царевича Алексея во взгляде промелькнули живейший интерес и понимание.

– Ну хватит, милостивые государи, нас ждет государь император, пора ехать – ворчливо произнес Ромодановский и кряхтя встал с корточек.

После короткого совещания решили, что искать Ивана Пятого в самом Санкт-Петербурге бесполезно. Учиненный там разгром вряд ли сподвигнет его возвращаться сейчас в столицу. Наверняка он остановился лагерем, где ни будь на окраине.

Поэтому мы поехали вокруг города и уже через три часа нашли царский лагерь на западной окраине города. На въезде в лагерь нас встретил граф Шереметев. Он под охраной провел нас всех к царской палатке.

Иван Пятый вышел на порог палатки и долго осматривал всю нашу честную гоп-компанию пристальным взором.

Взгляд Его Величества не обещал ничего хорошего. Всем! В том числе и князю-кесарю Ромодановскому. Тем не менее Ромодановский сделал шаг вперед:

– Ваше Величество, дозволь слово молвить!

– Не дозволяю, князь-кесарь. Разговор опосля будет. Сейчас царевич Алексей ко мне зайдет. Остальные свободны. Пока!

Царевич Алексей молча прошел в палатку государя. Прежде чем тоже войти в палатку, Иван Пятый внимательно посмотрел на графа Шереметева и многозначительно кивнул. Граф Шереметев также многозначительно кивнул в ответ.

Когда царь скрылся в палатке, граф Шереметев подозвал к себе капитана Семеновского полка и капитана Преображенского полка. Отдал им какие-то приказания.

Капитан – преображенец взял десяток солдат, подошел ко всем нам и пригласил следовать за собой. К князю-кесарю подошел капитан-семеновец и проводил его в другую сторону от нас.

Нас всех разместили на противоположном от царского шатра конце опушки леса. Нам выделили огромную двенадцати местную палатку, которую оцепили гвардейцы в зеленой форме.

Не успели мы разместиться, как в лагере сыграли трубы и началась суета. Точнее, на первый взгляд эта движуха выглядела как суета. На самом деле каждый знал свой маневр. Не прошло и получаса, как посреди лагеря выстроилась не то походная колона, не то царский поезд.

Возглавлял колону граф Шереметев в сопровождении пары офицеров. За ним шла рота лейб-гвардии Семеновского полка, потом рота лейб-гвардии Преображенского полка. За ними ехала царская карета, за которой тянулся еще десяток карет в сопровождении кавалерии.

Капитан семеновцев подбежал ко мне и полупопросил – полуприказал пристроиться в хвосте этого великолепного каравана. Кроме меня, был взят Сергей Шереметьев и Олег.

Мы около часа двигались ускоренным маршем назад в сторону Петергофа, пока не уперлись в отлично оборудованные оборонительные позиции наших войск. Оборона была выстроена таким образом, чтобы не пропустить мятежников к столице.

Впрочем, мятежники тоже неплохо укрепились в метрах пятистах от наших позиций.

Удивляло только одно. Когда я уезжал искать настоящего царевича, Лжеалексей и Веселовский согласились въезжать в столицу вместе с царем. Теперь же царский лагерь и лагерь поддельного претендента опять разделились.