А так в целом было понятно: у нашего царевича зеленый форменный кафтан офицера лейб-гвардии Преображенского полка, на фальшивом царевиче – черный с серебром камзол.

И все же меня что-то напрягало. Зачем их претендент позвал нашего претендента на тет-а-тет? Что они там могут решить. Переругаются только.

Почему граф Шереметев не поехал с ним? Предательство? Да нет, непохож Борис Петрович на предателя.

Может, соблюл этикет и подчинился старшему по титулу? Всё-таки Алексей – царевич, а Шереметев даже не князь, а всего лишь граф. Ах ты ж чертовы церемонии! Как там: «Без цветовой дифференциации штанов, у общества нет цели! А когда нет цели — нет будущего!» Так, что ли?

Нет, граф не такой. В случае необходимости граф легко перешагнул бы через любой этикет. Тот еще хищник. Скорей всего Шереметев своим подчинением хотел продемонстрировать врагу, по чью сторону настоящий царевич и возможный претендент на престол.

И тут раздался выстрел. Наш царевич Алексей упал в траву вместе с лошадью. Тут же с разных сторон сначала от высоких переговорщиков, а потом и со всех позиций полетели магические всполохи, залпы орудий, выстрелы. Один из магических зарядов почти сразу достиг и лжецаревича, и он, скользнув по боку лошади, тоже свалился в траву.

После этого Шереметев и его офицеры перенесли огонь на Веселовского и его свиту, стараясь не допустить его к месту стычки претендентов. Впрочем, противоположная сторона делала ровно то же самое.

Я подошел к капитану преображенцев, который с высоты своей лошади увлеченно палил по неприятелю и одним движением выкинул его из седла.

В следующее мгновение я, прижавшись к шее лошади, мчался в сторону дуэли царевичей. Не доезжая десятка метров до места падения царевичей, я соскользнул с лошади и ползком добрался до места столкновения.

Аккуратно раздвинув высокую траву, я увидел, как один из царевичей ползал вокруг второго, пытаясь оттащить его в сторону. Камзолы обоих валялись на земле. И черный с серебром фальшивого царевича, и зеленый форменный кафтан Преображенского полка - настоящего. Все остальное на царевичах было почти одинаково. Батистовые рубашки отличались кружевами, но на обоих были белыми. Штаны у одного черные, у другого - синие. И какой из них был настоящий, я бы не мог определить и под страхом смертной казни. И я был уверен, что никто не смог бы.

Кто там помнит, какие кружева или манжеты были у настоящего царевича?

– Стоять на месте! Руки вверх! – скомандовал я, подымаясь на ноги. Живой царевич перестал тащить бездыханного, встал и поднял руки вверх.

Я подошел, завел ему руки за спину и связал их, его собственным ремнем. Потом повалил его и на всякий случай связал и ноги. Подошел ко второму и стал внимательно осматривать. Пульс был, а видимых повреждений, наоборот – не было.

Кругом еще некоторое время продолжалась перестрелка. Но я в ней не участвовал. Для меня было важно сохранить обоих принцев относительно живыми до того, как выясню, кто из них настоящий.

В конце концов, наши части перешли в атаку и овладели позициями противника. Мятежники были частично окружены и попали в плен, частично были рассеяны. Среди попавших в плен был и Авраам Павлович Веселовский, тот, что участвовал в переговорах на стороне подставного царевича Алексея.

Я же дождался Олега Сельвестрыча, который помог мне сопроводить к императору одного царевича и дотащить на себе второго. Сам я еще подобрал кафтан и камзол царевичей – авось пригодятся при разбирательствах.

Когда я дотащил обоих царевичей до нашего лагеря, там меня уже с кислыми минами ожидали, те, кого в официальных сводках двадцать первого века будут называть «высокопоставленные лица».

Но если граф Шереметев смотрел скорее недоуменно и раздосадовано, то князь-кесарь Ромодановский был прям в гневе.

Царевичей подхватили и куда-то отконвоировали дюжие преображенцы. Одного, конечно, отвели, а другого отнесли. Но судя по тому, каким взглядом сопроводил обоих князь-кесарь – их двоих ждет мало что приятное. Что-что, а допросы вести люди князя-кесаря умели.

– Милостивый государь, кто разрешил вам покинуть расположение лагеря? – гневно спросил Иван Федорович.

– Ваше Сиятельство, разве я находился под арестом? – деланно удивился я. – Если да, то мне об этом никто не сообщал, и в таком случае мне хотелось бы знать за что?

– Ничего, теперь будет за что! Нападение на капитана российской гвардии — это тебе не в бирюльки играть – с угрозой произнес князь-кесарь.

– О каком нападении вы ведете речь, Ваше Сиятельство? Если нападением, вы называете, то, что я ссадил с лошади гвардейского капитана, так на то были чрезвычайные обстоятельства. Объяснять было некогда. Надо было срочно спасать царевича, и я как русский офицер не мог остаться в стороне, - произнес я, с вызовом, смотря на Ромодановского.