«Х-м-м… вообще-то, здесь уже разъезды казачьи должны быть! Припоминается, что их Плещеев неоднократно встречал в этих местах!».

С небольшого холма дорога снова потянула вниз. Слева от дороги росли какие-то густые кусты с неширокими прогалами между ними.

«А вот это — непорядок! Их бы по уму — вырубить на хрен, чтобы возле дорог метров на сто ничего не было!».

Накаркал! Грохот выстрелов совпал с оглушительным ударом по голове корнета. Голову дернуло вбок, ремень кивера врезался в подбородок. Машинально Плехов дал шпоры коню, который рванул прыжком вперед, чуть не сбросив всадника из седла.

Судорожно поправив одной рукой головной убор, Плехов, вытаращив глаза, изо всех сил вцепился в луку седла. И лишь спустя несколько мгновений в голову пришла первая здравая мысль:

«Приди в себя, истеричка! Ты же здесь кавалерист!».

Уже осознанно Плехов передал бразды правления телу. Вслед за этим пришло и некоторое спокойствие, которое сразу же улетучилось, стоило только позади раздаться громким крикам на странном, гортанном языке. Обернувшись, Евгений с испугом увидел, что за ним увязались двое конных. И эти конные казаками не были!

«А вот и третий всадник из кустов выскочил! И все трое — за мной!».

Небольшой прямой участок дороги кончился, как показалось, моментально. Поворот направо, но конь прошел его уверенно. И к Плехову пришло понимание, что конь его, судя по всему, гораздо умнее своего всадника, а кроме того, похоже, куда лучше копытного транспорта преследователей. Снова обернувшись назад, Евгений с удовлетворением увидел, что абреки нисколько не приблизились к нему. Наоборот, заметно отстают!

«Дырку от бублика вы получите, а не Шарапова!».

Следующей мыслью немного успокоившегося Плехова было:

«Так, где же этот сраный казачий разъезд?».

И сразу же мелькнула шалая мысль:

«Это что же… а как же мои казачки? Их же там сейчас на ремни покромсают!».

Ведь получалось, что если трое нападавших преследуют его, то позади таковых — точно больше! Эта мысль обожгла его изнутри, и даже вроде бы кинула жаркий румянец на щеки! Бросить товарищей, проявить трусость? Здесь это было… неприемлемо! Это как потерять лицо для самурая. Перевестись в другую часть? Для Плещеева это не вариант, здесь в своей судьбе он сейчас не волен. Тогда что? Только пуля в голову?

Гнев на самого себя, бешенство по отношению к атаковавшим их «джигитам» заставило Плехова поднять коня на дыбы. Жеребец пронзительно заржал, взмыл свечой, возмущенно кося глазом и грызя удила.

— Хороший коник! Хороший! — Плещеев погладил коня по шее и развернул его.

Только что пройденный гандикапом поворот удачно скрыл его на несколько мгновений от преследователей. Сделав пару глубоких вдохов, корнет рывком выдернул оба пистолета из кобур, взвел курки и к моменту появления первых двух абреков был готов. Они не заставили себя ждать — один, потом практически сразу — второй, вылетели из-за поворота.

— Бах! Бах! — пистолеты сразу же назад, в кобуры.

Первый вылетел из седла, как сбитая кегля. А вот второй удержался в седле, проскакал мимо, припав к шее коня.

«Все же не зря Плещеев прошлую зиму столько практиковался с этим оружием!».

Но разглядывать, что там с ним, со вторым, времени не было абсолютно — где-то рядом был и третий головорез.

Этот был куда как опытнее: придержал коня, услышав выстрелы, и уже не несся сломя голову и не видя, что происходит впереди. С шашкой в руке абрек окинул взглядом картину и дико ощерился, когда поодаль сполз с седла второй, подстреленный Плещеевым.

«Кулем свалился. Это — хорошо! Вряд ли сможет продолжить схватку!».

— Ай-й-я-а-а! — резанул по ушам визг нападавшего.

— Дзынь! — Евгений умудрился саблей отвести в сторону первый молниеносный удар.

Кони затанцевали вокруг друг друга. И снова абрек на секунду остановился. Скалясь, прорычал:

— Хурус… Шайтан! — а дальше и вовсе что-то непонятное.

«Ну явно не поблагодарил!».

Черкес был лучше корнета. Это стало ясно сразу. Лучше во всем — и как наездник, и как «рубака». Он очень ловко переводил коня то вправо, то влево, подавал назад или заставлял наскакивать на жеребца Плещеева. Да и шашкой не махал бестолково, как это делал Плехов, которому все никак не удавалось подать коня так, чтобы стало возможным нанести удар рабочей правой рукой. То далековато выходило, то несподручно! «Чурек» постоянно ставил корнета в худшую позицию. Разбойник был быстр. Быстр и умел.

— Ха! — получив удар сзади сбоку по голове, Плещеев чуть было не завалился на шею коня, и с удивлением осознал, что гусарский кивер в этой ситуации его спас.

Но абрек уже заходил спереди слева.

— Дзынь, дзынь! — абрек ловко отвел саблю гусара, и левое плечо Плещеева обожгло болью.

— Ах ты ж… сука! — прошипел Евгений, с опозданием отмахиваясь от нападавшего.

Черкес отпрянул, снова ощерился:

— Конес тебе, урус!

— Да вот хуй тебе, чурка ебаная! — заскрипел зубами неудачливый сновидец.