И снова сшибка!

— Ах ты ж, блядь такая! — голова снова мотнулась, на этот раз болью обожгло левую щеку, и кивер отлетел в сторону.

«Как же его достать-то! Вот же ловкий, гад!».

Но черкес, видимо поняв, что перед ним невеликий воин, выбрал тактику наскоков. Он снова подал коня чуть в сторону, усмехнулся и провел тупой стороной шашки себе поперек шеи:

— Секим башка, урус!

«Зарежет же сейчас меня, чурка вонючая!» — мелькнула мысль, и Плехов в следующее мгновение сделал то, что никогда бы не сделал по здравому размышлению.

Он размахнулся и кинул в противника саблю. Абрек легко отбил клинок, проводил его, улетевшего в придорожные кусты, взглядом и, повернувшись к Евгению, коротко хохотнул:

— Дурной башка, урус…

«А вот хрен тебе!».

Этих пары мгновений Плехову хватило, чтобы рывком вытянуть из ольстры короткий кавалерийский штуцер и, практически навскидку, выстрелить в черкеса. Расстояние было плевое — не больше пяти метров!

— Иншалла, абрек! Иншалла…

По тому, как свалился в коня противник, сразу стало понятно, что «добавки» не понадобится.

— Вот так-то, блядь ты такая! — выдохнул Плехов и трясущимися руками, не с первой попытки, засунул штуцер назад.

Потом замер на секунду, достал из сумки небольшую фляжку с крепкой чачей, сделал три больших глотка. Прикрыл глаза.

— Кому стоим, ебана морда? — спросил сам себя и принялся споро перезаряжать оружие.

«Так… пистолеты. И штуцер — тоже! Спасибо батюшке за эти новомодные казнозарядные «гаджеты» с патронами в папковых гильзах! А еще… спасибо корнету, что зимой, расстреливая привезенные патроны, немало потренировался и с перезарядкой! Все! Готово! А теперь — назад. Но… не сломя голову!».

Плещеев-Плехов, проезжая мимо ловкого, но теперь мертвого абрека, на секунду приостановился и, свесившись с коня, подобрал шашку — искать в кустах саблю не было никакой возможности, секунды утекали стремительно. Рысью подал коня назад, туда, где еще слышались звуки схватки. Его появление из-за поворота на короткое время осталось незамеченным сражающимися.

Плехов, уже выцеливая карабином противника, который ему показался наиболее опасным, коротким взглядом оценил ситуацию. Один из казаков лежал неподвижно на краю дороги лицом вниз; еще один, перехватив висящую плетью руку другой, на заднице, упираясь ногами, отползал в кусты, а двое оставшихся на ногах изо всех сил пытались отбиваться от пятерки нападавших. И почему-то становилось ясным, что жить им осталось сущие пустяки. Нападавшие явно не торопились праздновать победу, медлили, упиваясь своим преимуществом. Тем неожиданнее прозвучал выстрел Плещеева.

— Один! — пробурчал корнет, кинул карабин в кобуру, откуда торчала рукоять трофейной шашки, выхватил пистолеты и послал коня вперед.

Черкесы что-то взвыли на своем, и парочка их резво подалась навстречу гусару.

— «Нахуй, нахуй!» — кричали пьяные пионэры…, - пробормотал Евгений и, подняв пистолет, выстрелил в правого.

«Огнестрел этот, конечно, далеко не «айс»! Но ведь и расстояние — доплюнуть можно!».

Второй потерял несколько секунд, замерев в раздумье, — пора уже бежать? А если бежать, то куда: в кусты, что были совсем рядом, или же продолжить теперь уже почти безнадежную атаку на этого гяура? Потеряв эти мгновения, абрек потерял и жизнь: выстрел Плехова был точен. После этого сновидец выхватил трофей, махнул им пару раз. То ли чтобы напугать врагов, не то, чтобы самому решиться… Тут Плехов уверен не был.

— А-а-а… Ебёна мать! Всех убью, один останусь! — взревел он и резко пришпорил коня.

Но как раз его вмешательство на данном этапе было уже и не нужно. Резко сравнявшись в количестве с нападавшими, казаки получили второе дыхание, и когда Плехов подскакал, замахиваясь, к месту стычки, убивать было уже некого. Кончились черкесы!

Сдержав коня, корнет выдохнул и, выпуская все свое напряжение и страх, задвинул матерно все, что он знал — и в реале, и в своих снах. Тирада вышла не совсем уж длинной, со знаменитыми «Загибами» не сравнить, но емкой и предельно экспрессивной. После этого Евгений снова вынул фляжку и присосался к ней, пока крепкий самогон не кончился.

«Эх! Хороша кашка, да мала чашка! Побольше нужно фляжку найти. Ну что это, в самом деле? Граммов триста всего или даже меньше!».

Только после этого он перевел взгляд на казаков и спросил:

— Это все? Или коногоны у них еще где-то есть?

Казак постарше повел плечами и, покачав головой, ответил:

— Ох и отчаянный ты, ваш-бродь… Как оказалось! Не, не должно быть более никого. Все они здесь.

«Тогда считать мы стали раны, товарищей считать!» Но первым делом нужно перезарядить оружие!».

Казак Панкрат был убит. Как пояснили его товарищи, убили его сразу, ссадив с коня пулями. Еще один, ранее назвавшийся Кузьмой, был изрядно ранен: ударом шашки ему распластали плечо. Но именно он, по словам казаков, и срубил одного из нападавших. Да и оставшиеся двое казаков были поранены. Пусть их раны и не были серьезными, но попятнали станичников изрядно.

— Да ты и сам, ваш-бродь… Вон как морду-то тебе поправили! — покачал головой старший, Ефим.

Стараясь ощупать щеку, Плехов взвыл — как головней в лицо ткнули!