— Клянусь, — приложил руку к груди Реншу, — я буду тренироваться с упорством и отдавать этому всего себя.

— Тогда ты добьёшься успеха, — улыбнулся я и привязал замаскированный щит к кожаному рюкзаку.

— Мы когда-нибудь увидимся снова? — спросила Лу.

— Путь неисповедим, — пожал я плечами. — Кто знает, как всё обернётся, да?

— Никто не знает, — согласилась бывшая селянка. — Но это хуйня.

— Ха-ха! — посмеялся я. — Да, это хуйня…

Сейчас я спокоен за этих двоих.

Реншу уже непобедим в ближнем бою для простого смертного, но застрелить его всё ещё можно, как и меня, а Лу может справиться с парой-тройкой солдат со средней дистанции. Она слабее, прогресс у неё хуже, но зато теперь она может защитить себя и вместе с Реншу они составляют довольно-таки опасный дуэт.

Лучше было, конечно, выучить Лу стихии Воздуха, ведь тогда бы она могла поддерживать Реншу в бою, ускоряя его и усложняя врагам прицеливание, но я увидел в ней склонность к Огню, поэтому решил поплыть по течению.

— Ладно, не поминайте лихом, — сказал я и надел свою соломенную шляпу. — Следуйте своему Пути и стойко принимайте удары — ваша судьба в руках Неба.

— Прощай, Лили… — Лу подбежала ко мне и крепко обняла.

— Прощай, Лулу, — слегка похлопал я её по спине.

— Мы ещё увидимся, — уверенно заявил Реншу. — Надеюсь, ты встретишь своих друзей.

— Иди сюда! — распростёр я объятия. — Давай-давай, не выёбывайся!

Реншу колебался секунду, а затем подошёл и присоединился к объятиям.

— Всё-всё, нужно уходить… — сказал я. — Пока я не расплакался и не потерял лицо.

— Я буду скучать! — воскликнула Лу.

— Я тоже, — ответил я и почувствовал, как защипало глаза.

Привязался я к ним, эх…

*410-й день юся, провинция Ляочэн, в лесах и полях*

Вышел я ночью, потому что так безопаснее.

По дорогам не ходить, в деревни и города не заходить, утром и днём спать, а вечером и ночью продолжать движение.

Как известно, я — Бэтмен, а Бэтмен — это рыцарь ночи…

«Наверное, я слишком рано смотрел с детьми нолановского Бэтмена…» — подумал я, вспомнив о детях.

Воспоминания укололи грудь скорбью, а затем, почти сразу, меня охватила стальная решимость. Увижу ли я их снова — это зависит только от меня. У меня есть цель жизни, и я знаю, как её выполнить.

В лесу очень тихо и пронзительно темно. Иногда сквозь крону пробиваются отражённые Луной солнечные лучи, но в остальное время тут царит почти непроглядная тьма.

Но кое-что я вижу, очень многое слышу, а ещё больше чувствую.

Скорость передвижения по лесу всегда будет низкой, особенно по такой густой чаще, полной естественных засек.

Кое-где приходится долго обходить последствия ветровала, а где-то оползни создали сеть природных баррикад, способных надолго задержать армию.

Природа живёт своей жизнью, здесь происходят миллиарды событий разного масштаба каждую секунду, идёт непрерывная борьба за выживание, на всех уровнях, а также случаются природные явления, локально превращающие эту борьбу в бессмысленную.

Ближе к утру начал раздумывать о лагере, но потом решил, что лучше идти дальше. Этот дикий лес ещё не закончился и хрен знает, когда закончится, поэтому можно пройти как можно больше. Людей я тут вряд ли увижу, а если и увижу, никто не захочет со мной связываться.

Надо мной бесшумно пролетела сова. Она барражирует тут всю ночь и ищет чем бы позавтракать.

Вообще, природа — удивительная штука. Вот как у совы получается так быстро летать и оставаться практически бесшумной?

У мышей, ищущих, чего бы поесть, почти нет шансов, если она их увидит — удар будет молниеносен и смертоносен.

Спустя пару часов я услышал, как во все глотки орут летучие мыши — это у них такой способ ориентирования на местности. Они не знают, что тут в шаговой доступности орудует сова, а она о них уже знает…

Сегодня кто-то обязательно умрёт — таков закон дикого леса.

Время перевалило через полудень, я прошёл примерно километров двадцать, а лес всё не заканчивался.

Признаков разумной жизни не обнаружено, зато я нашёл множество следов давней жизнедеятельности яогуая — чудовища, отдалённо напоминающего бурого медведя. Эта тварь является оборотнем, поэтому изначально берёт род из людей, подвергнутым ужасающим древним проклятьям — потом что-то произошло, элементы проклятья из их быта исчезли, они утратили способность обращаться обратно в людей и стали стабильным видом чудовищ, способным размножаться между собой.