Шрифт:
— Что это за дрянь?! — орёт он.
Я улыбаюсь:
— Сюрприз, фака. Я захватил твой разум.
Обычной псионикой шкуру огромонов, бывает, сложновато преодолеть, но вот если пробить её напитанным псионикой аномальным металлом — то меньше сил уходит. А этот огромон — очень хорошо зарос, и чистой псионики потребовалось бы море.
Вожак продолжает вытворять рывки. Он месит своих, топчет, сбивает — и вот собственные подчинённые уже разбегаются в ужасе от своего командира, а тот преследует.
Настя фыркает:
— Ну вот. А я хотела хоть одного побить…
Пожимаю плечами:
— Ещё не вечер. Нам еще идти за одним лордом-дроу.
Возле Молодильного Сада, Примолодье
Леди Гюрза стоит чуть в стороне, не вмешиваясь, будто зритель в театре абсурда. Только вот сцена перед ней — не комедия, а безумный танец ярости и хаоса.
Огромон — чёрный, словно сажа, весь как сгусток ярости — раз за разом сносит своих же. Он летает по полю в погоне за побитыми и растерянными бойцами. Ор, треск, хруст костей и непонимание в звериных глазах: что происходит?
Это делает король Данила.
Сам человек-менталист стоит чуть в стороне, неподалёку от пасущегося грифона, — и посмеивается. Не злорадно, не из злобы. Это какое-то странное веселье, как у ребёнка.
— Вас это забавляет? — спрашивает Гюрза.
— Ну весело же, леди, — произносит он, заметив её обеспокоенность. — Вам просто не смешно, потому что вы не телепат.
Гюрза ошарашенно переводит взгляд на него:
— Но я менталист! Технически разве между ними есть разница?
— Вся разница — в наших условностях, — отвечает он, не отвлекаясь от происходящего.
В этот момент в её кармане оживает связь-артефакт. Девушка достаёт прибор, не отрывая взгляда от происходящего, и подключает ментальный канал.
— Дочь, — неожиданно раздаётся гулкий голос лорда Питона. — Багровый Властелин поручил мне оборону Примолодья. Нынешний лорд-губернатор оказался никчёмным и лишился доверия Его Багровейшества. Где ты находишься?
Гюрза медлит. Считает удары сердца. Затем, максимально ровным голосом, отвечает:
— Я в лагере короля Данилы.
Пауза. Молчание.
А потом — рёв:
— У этого грёбаного человечишки?! У того, кого приставили возрождать Молодильный Сад?! Тот Сад, который я когда-то не смог восстановить?! Что ты там делаешь?! Если есть возможность — убей его! Сейчас же! Отсеки ему голову!
И Гюрза в растерянности смотрит на стоящего к ней спиной короля Данилу.
Глава 8
Провинция Нобунага, Япония
Ода Нобунага играет в го. Его неизменный партнёр за доской — личный помощник Такеша. Обычно именно за неспешной партией обсуждаются дела: мировые события, настроения конкурентов, угрозы провинции. Вот и сейчас, расставляя чёрные и белые камни, Такеша произносит:
— Что касается Филинова…
Нобунага, передвигая камень, поднимает взгляд:
— Филинова? А что с ним?
Такеша встречается с ним глазами:
— Мой господин, вы ведь обещали ему замок на японской земле, разве не помните? Но передавать его пока так и не торопитесь.
Нобунага задумывается, глядя в центр доски:
— Да, я действительно обещал. И замок тот у меня в распоряжении уже давно… Тот самый из провинции Нюго, что предполагалось отдать Филинову. Небольшой, каменный, на берегу. Только, если честно, я не ожидал, что Филинов вообще доживёт до этого дня. Его, по идее, должен был убрать Ци-ван — хотя бы в отместку за Золотого Дракона. Или те самые иномиряне с Южного Полюса — разве Филинов не ввязался в войну с ними? А они ведь очень сильны, раз смогли подмять под себя Капитолий Рима.
— Всё верно, — кивает Такеша. — Но Данила Вещий-Филинов, по донесениям, расправился с монашеским орденом в Антарктиде подчистую. Более того — король Чили признал его официальным другом государства. А Ци-ван, после того как его прокатили на Золотом Драконе, говорят, надолго затих. И, простите, господин, но ходят слухи, что Император Поднебесной обделался прямо в воздухе. Что там произошло между Филиновым и Ци-ваном — до сих пор загадка.
Нобунага отводит руку от доски и поднимает бровь:
— Что?.. Филинов уже давно расправился с антарктическими монахами?
Такеша отвечает спокойно, выкладывая чёрный камень с приглушённым щелчком об доску:
— Уже несколько недель назад, мой дайме.
— Почему я только сейчас слышу об этом?!
— И не впервые. Я докладывал тогда, но вы спешили к новой наложнице.
Ода Нобунага хмурится. Вспоминает ту наложницу. К такой, разумеется, грех не спешить. И всё же лицо его искажает лёгкая досада.
— Что ещё по Филинову? — спрашивает дайме, нахмурившись. — Он чего-то добился? Вырос в титулах?