На подлёте к форту в иллюминаторе уже угадывались знакомые очертания: тёмные купола деревянных сторожевых башенок, шлагбаум на въезде, струящиеся вниз флаги с солнечным волком рода Калыйр. Ниже кипела жизнь — снуют патрули с автоматами, отблескивают купола шатров, бойцы тренируются. Кто-то отрабатывал заклятия, кто-то стрелял из винтовок по мишеням.

Но у Григория внутри уже зудело беспокойство. Не потому, что что-то пошло не так, а потому что всё шло слишком хорошо.

А всему виной то, что он по привычке, ещё до посадки, звякнул Даниле. Хотел сообщить, что прибыл — вдруг получится пересечься со школьным другом и важным партнёром. Заодно и обсудить важное: переброску на Ту сторону крупной, очень серьёзной группы. Не просто командос — а большую группировку, собранную со множества родов жуза. Там даже боевые шаманы с казахских степей хотят поучаствовать. А для такого, конечно, нужно было разрешение владельца здешних земель — графа Данилы.

Но Данила не отвечал.

Один звонок. Второй. Третий — тишина. Причём звонил Гришка с большими промежутками. Никакого сигнала и по артефактной линии. Ни даже раздражённого «зачем ты мне звонишь?» от могучего однокашника. Это было уже странно.

Григорий нахмурился и переключился на Лакомку. Связь с ней установилась сразу. Он не стал тянуть:

— Привет, Лакомка. Хотел договориться с твоим мужем об интересной задумке, хотим отправить на охоту большую межродовую группу от всего жуза… но Данила трубку не берёт.

Ответ прозвучал неожиданно спокойно, будто речь шла о том, что в Невинске снова отключили отопление:

— Данила пропал. Но порталами можешь пользоваться. Разово группу можешь собрать. Пришли, как обычно, список участников нашему старшему гвардейцу — Студню, он всё одобрит. Конечно, группа, хоть и от всего жуза, будет размещена у нас только под твою ответственность.

Григорий замер. Словно его окатили ледяной водой.

Но дело было не в слове «ответственность» — с этим всё понятно, это было по умолчанию. Его встревожило другое. Гораздо больше.

— Подожди… как это пропал?! Что случилось? Если там что-то серьёзное — не молчи. Я уже, блин, волнуюсь.

И казах не шутил. Он почувствовал, как вспотели ладони. Сжал кулак.

— Мыслеречью с ним не связывались? Не работает, что ли?

Лакомка успокаивающим тоном ответила:

— Мыслеречь работает. Гриша, не волнуйся так. Данила жив-здоров. Но где именно он находится — не знает ни он, ни мы. Его куда-то закинуло. Дело в том, что произошло нападение, и мы ещё ведём расследование. Возможно, это был артефакт. Или магическая техника. Это случилось прямо на приёме у одного иномирного властелина.

Григорий не медлил:

— Если нужна моя помощь — только свистни, Лакомка! Я за Даню удавлюсь. Он мне в высший свет дорогу открыл, я ему по гроб жизни должен!

— Будем иметь в виду, Гриша, — отозвалась Лакомка. — Но ты не беспокойся так — Даня из любых передряг выберется. Это же Даня.

И отключилась.

Казах остался сидеть в кресле транспортника, устремив взгляд в приборную панель через плечо пилота, будто там мог отыскать координаты Данилы. В голове всплывали лица, события: как с самого малолетства щуплый юноша охотился в «Юных Русичах» вместе со Светкой, Камилой и Даней, как Данила, тогда ещё только набирающий силу телепат, взял его с собой на первую охоту на Ту сторону. С тех пор многое изменилось, но главное — нет.

«Юные Русичи» своих не бросают.

Он резко взял рацию и набрал штаб, бросил коротко:

— Отправку группы приостанавливаем. Пока никто никуда не идёт. Бойцов держим в полубоевой готовности.

Какая теперь охота, когда друг в беде!

Если что — его люди рванут на выручку Даниле.

Замок Ламара, Примолодье

Багровый Властелин находился в замке Ламара — в просторном, роскошно обставленном кабинете, который он позаимствовал у лорда-хозяина. Временно этот кабинет стал его. Присвоенный, как и всё остальное. Багровый Властелин забирает всё, что он хочет, не спрашивая. Таков самый главный закон Багровых земель.

Перед столом стояли лорды Ауст и Зар. Молчали. Лица напряжены, взгляды опущены. Они чувствовали, что алаволосый юноша не в духе, а жить-то хочется, потому и были осторожны.

— Сегодня, — произнёс Багровый ровным, почти безэмоциональным тоном, — на моём вечере было совершено покушение. На человека, которого я лично награждал.

Он сделал короткую паузу.

— Это недопустимо.

Голос владыки оставался спокойным. Но спокойствие это было зыбким, как тонкий лёд над холодной пропастью. Под ним кипела ярость.

— Кто-то, видимо, решил, что может плевать на мои правила. Кто-то, — продолжил он, — давно не наблюдал мой гнев. Похоже, я расслабил поводья, и аристократия совсем обнаглела.

Он медленно откинулся на спинку кресла, не отводя взгляда от пляшущих языков пламени в камине. Свет огня играл на его лице, высекая из тени очертания холодной маски.

— Я также опозорился перед Хоттабычем и перед русским Царём. Показал, будто не способен защитить даже собственного гостя.

Он обернулся к лордам. Слова звучали теперь сталью: