Седой, смертельно уставший и как будто на двадцать лет постаревший с их последней встречи Диоклетиан Гонзак обреченно кивнул и зашагал прочь из шатра.

— Скажите, что с князьями? — крикнул вдогонку Рем. — Вам известна их судьба?

— Нас разлучило в гуще боя, — ответил старый Фрагонар. — Я не нашел ни своего господина, ни Бергандаля, ни Корнелия после того, как меня вместе с отрядом легкой кавалерии оттеснили от пехотного каре. Они или в плену, или убиты, и какая участь для князей более предпочтительна. Я видел головы на пиках — но не могу сказать, были ли там их высочества…

Внезапно Аркан почувствовал что-то вроде жалости к этому человеку, догнал Гонзака и сунул ему в руки фляжку с териаком:

— Это вас взбодрит. Только пейте не более трех глотков, и обязательно выспитесь потом — не меньше восьми часов. И ступайте, ступайте! Впереди много работы!

В конце концов, старый Диоклетиан Гонорий Фрагонар очевидно являлся патриотом своей семьи и своей родины — точно так же, как и Рем Тиберий Аркан — своей. Оба они пытались защитить свои дома, своих близких и все, что им дорого. Проблема Гонзака, Фрагонаров, Корнелиев и Бергандалей, и всех остальных власть предержащих в ортодоксальных Юго-Восточных землях заключалась в одном простом и вместе с тем сложном нюансе: в безумные времена они пытались оставаться здравомыслящими и рациональными.

Арканов же в здравомыслии во все времена заподозрить мог только самый настоящий безумец.

— Проклятье, — сказал Буревестник, глядя на дом для душевнобольных, на фасаде которого едва просматривалась старинная фреска с танцующими шутами. — Ненавижу Арканов. Ну и гад этот Мамерк Пустельга, чтоб ему на том свете икалось. Я тут голову ломаю, сутки мотаюсь по Первой Гавани, а оно, значит, вот как!

Три признака из зеленой папочки Мамерка Аркана совпали более чем полностью: план здания, пляшущие человечки и «спасите наши души» — все это оказалось соблюдено буквально! Оставался только рецепт плова и таинственное «у льва под хвостом». Но для того, чтобы докопаться до истины, нужно было пройти в дурдом и все там хорошенько обыскать, а на это не хватало времени! Военный совет по обороне Первой Гавани собирался в монастыре Всех Прежних Святых, ибо нигде больше Аркан размещаться не собирался. По очень простой причине: никому кроме церкви он не доверял. То есть, не то чтобы он полностью верил клирикам Деграсского Экзархата, но, по крайней мере, мог быть уверенным — отравление или нападение посреди ночи в монастыре ему не грозят.

Цыкнув зубом от досады, Аркан развернул Негодяя на месте, заставив того часто перебирать подкованными копытами, и направил прочь по стремительно пустеющей улице. Сориентироваться в Первой Гавани оказалось легко: город был имперский, и в стародавние времена строился по радиально-кольцевой схеме, да и Священный Огонь на главной башне монастыря горел в сумерках нестерпимо ярко — не заблудишься!

Нельзя сказать, что с Экзархом Деграса у герцога Аскеронского сразу же возникло полное взаимопонимание, о нет! Однако, цели у них были общие и весьма очевидные… Поэтому проницательный худой старец в белоснежной сутане и порывистый молодой воитель в черном плаще с багряным подбоем собирались выступить на военном совете единым фронтом.

Рысью Негодяй со своим седоком продвигался по Первой Гавани. Аркан с удовлетворением отмечал — множество домов уже стояли пустыми, в других — звучали громкие и взволнованные голоса, оттуда выносили вещи и грузили на возы, фургоны и тележки. Люди покидали город, и это было хорошо — во время осады случайных жертв не избежать! Рем прекрасно понимал: многие из них лишаться своего жилья, останутся без крыши над головой в том случае, если план Буревестника будет воплощен в жизнь. Однако, это станет меньшим и необходимым злом, потому что иначе… Иначе деграсцы потеряют не только свои дома, но и родину, и, скорее всего, жизни.

Рядом с арсеналом Аркан придержал коня, присматриваясь к происходящему на главной площади и качая головой от удивления:

— Тр-р-р-р! Негодяй, взгляни — это что же, им и копья раздают? У ортодоксов нет алебард и копий? Да и очередь за оружием жидковата…

Городские стражники в красных мундирах Фрагонаров у ворот оружейного хранилища вручали горожанам и поселянам копья, шлемы и дополнительное оружие — кинжалы, палицы, чеканы или боевые топоры. И вооружения в арсенале хранилось явно больше, чем желающих его получить. Да, мужчины небольшими группами время от времени подходили к главной площади Первой Гавани, но их по меркам Аркана было катастрофически мало. В старой имперской столице по последней переписи трехгодичной давности проживало около трехсот тысяч человек, и руководствуясь здравым смыслом — половину из них можно было причислить к мужскому полу. Даже исключив детей, стариков, больных и немощных оставалось по самым скромным оценкам около семидесяти тысяч взрослых ортодоксов! Потенциально — огромное ополчение!

Ополчение, которого не существовало в реальности. Если бы у Аркана под рукой имелось семьдесят тысяч аскеронцев — он бы стоял на стене и плевал в сторону наступающих оптиматов, полностью уверенный в несокрушимости обороняемых позиций. Но деграсцы хотя и являлись ортодоксами, аскеронцами не были. Огромному большинству из местных лучшим выходом из ситуации виделось бегство — и они бежали.

Там и тут по городу ходили и проезжали на лошадях патрули из южан, все — с черными аркановскими повязками на рукавах. Они следили за порядком, пресекали мародерство, помогали добраться до речных причалов беженцам-горожанам. При этом орра восхищались красотой Первой Гавани, обсуждали меж собой архитектуру и удобное расположение городских улиц, разглядывали величественные соборы и огромные административные здания, оживленно жестикулировали, перекусывали на ходу… Изучали город — будущее место для битвы, выполняя приказ своего военачальника! Завидев Аркана они приветствовали его и спрашивали:

— Орра, когда уже начнется? Когда мы будем убивать оптиматов? — в отличие от деграсцев, южане всегда были воинственным народом.

— Врагов хватит на всех! — откликался Рем, и продолжал путь.

У входа в монастырь его уже ждали: Скавр Цирюльник мерял шагами расстояние между открытыми створками ворот. Завидев своего герцога, он отсалютовал ему кулаком и тут же заторопился:

— Пойдемте, пойдемте! Диоклетиан Фрагонар и этот местный начальник стражи — Фарлаф — сцепились с нашими южанами! — заявил он.