Дальше за процессией шёл Суворов. Бледное лицо дяди не выражало никаких эмоций. Он наверняка единственный высший, которому было позволено проститься с ней. Остальные сейчас где-то на границах. Ведь враги теперь будут знать, что страна лишилась одного высшего.

За ним, в некотором отдалении, шли ещё люди. Видимо побочные ветви Рода Бестужевых.

Когда процессия поравнялась с нами, я повёл свою группу прямо к дяде. Он ничего невидящим взглядом посмотрел на нас и на миг в его глазах словно хоть что-то промелькнуло.

— Сергей, — выдавил он улыбку. — Леди… теперь уже Вяземская? — спросил Суворов, смотря на Аню.

Аня кивнула, едва заметно улыбнулась и протянула ему ручку. Дядя поцеловал её и отпустил.

Некоторое время мы шли молча, под лёгкий шум дождя, бросаемых на асфальт цветов и шёпот людей.

— Спасибо, — произнёс Суворов. — Никому больше не позволили прийти попрощаться… Спасибо, что ты будешь рядом с ней до конца.

Я ничего ему не ответил, лишь кивнул. Я хочу рассказать… но сейчас нельзя. Не время.

Пройти нам предстоит не всю столицу, а только часть её. Потом начнётся среднее кольцо и дальше мы доедем на машине, а уже в главном кольце вновь придётся пройти пешком до дворца, где, перед ним, и будет происходить прощание с Бестужевой. После прощания её захоронят на семейном кладбище.

Вдоль дороги мы шли довольно долго, около трёх часов.

Я заранее знал об этом, поэтому спросил у всех своих — готовы ли они к этому. Ответом мне было «да» и все и впрямь держались без проблем.

Первый круг был пройден и дальше за нами подъехал всё тот же минивэн. Мы сели в него и поехали к третьему, последнему кольцу, где уже начали собираться аристократы. Суворов решил ехать с нами.

У третьего круга процессия вновь сбросила скорость и мы опять пошли пешком. Только теперь уже среди аристократов. Начиная от баронов и баронесс, и в конце заканчивая семьями графов.

В самом же конце стоял помост для императора, откуда он и будет вещать о трагедии теперь уже официально.

Сам мужчина уже присутствовал. Также здесь были и его дети. Таня смотрела на нас, но не выражала никаких эмоций.

Когда мы приблизились, приложили руки к груди и обозначили поклон для императорского семейства. Суворов остался на месте, а вот я повёл свою группку в сторону. Всё же он любил Бестужеву и имеет право на то, чтобы сейчас, во время речи императора, оставаться рядом, а вот меня с ней практически ничего не связывало.

— В этот день… — начал император, — мы отдаём дань памяти великому человеку, достигшему непостижимых высот, прекрасной и мудрой графине, не раз оказывающйе поддержку не только стране, но и всем нам. Елена Бестужева, среди нашего собрания, — тут он, скорее всего имеет в виду собрание графов, — была одним цветком в поле. Прекрасным ярким цветком. Даже несмотря на то, что этот цветок был один — она была способна сделать так, чтобы павшие духом или находящиеся в дурном настроении смеялись и улыбались. Елена была больше, чем высшей, для многих она была подругой, а для кого-то и любимой женщиной…

Суворов стоял и лишь смотрел на лицо Бестужевой. Даже не знаю, слышит ли он сейчас императора. Скорее всего ему просто всё равно.

Император продолжал вести свою речь и все его внимательно слушали.

Когда он закончил, пришло время отдать дань памяти. Все семьи аристократов, которые сейчас здесь, начиная от старшего сословия к младшему, подходили к гробу и складывали у него цветы, на прощание говоря последние слова погибшей.

Графы прошли и дядя посмотрел на меня. Я кивнул и вывел вперёд свою группу. Наш букет белых цветов нёс Максим, который и возложил его, на прощание что-то шепнув высшей.

Я стоял возле её гроба и смотрел на умиротворённое лицо, а потом просто кивнул ей и пошёл назад.

Люди потихоньку прибывали и, чтобы не мешать им, все те, кто простился, уходили подальше. Я остановился у стен дворца и посмотрел на огромную толпу. После похорон, примерно через час, будет церемония награждения. И как бы я не хотел её пропустить, мне придётся там быть. Ибо мои награды — это мои награды. Вот там то я наверняка и узнаю, что задумал император.

Гриша с Тиной сидели в уже опостылевшем кабинете и перебирали оставшиеся бумаги. Что парень, что девушка, делали это спешно, пытаясь успеть до момента начала церемонии.

Всё это время они только и делали, что проводили время здесь, да в особняке, пытаясь понять, что может произойти в будущем. Как-то так случилось, что они пришли к единой мысли, что Сергей должен стать графом не когда-нибудь, а именно в этот день. Его должна увидеть и запомнить вся страна.

Шурша собственными записями и бумагами, парень старался не торопиться, но делать всё быстро, чтобы ничего не перепутать. У них есть всего один шанс — последний. Больше они сами себе позволить не могут.