Он запнулся, и Видо тут же воспользовался паузой:

— И вы поверили неизвестно кому?

— А что, у вас тут много девушек такого вида? — отчаянно огрызнулся Ясенецкий. — Знающих меня по имени?! Слушайте, может, все-таки я тоже…

— Не может, — непреклонно возразил Видо и бросил взгляд на фон Гейзеля. — Капитан?

— Была девчонка, — хмуро отозвался тот. — Подопечный ваш брусчатку драил, как новобранец — ременную бляху. Я поглядывал, все хорошо было. А потом смотрю — и правда, стоит перед ним пигалица, в чем только душа держится. Сказала ему что-то, он к воротам и рванул. — Подумал и поправился с выкованной годами службы в капитуле педантичностью: — Сначала побежал к калитке, потом к воротам. Я за ним, Уве и Якоб на перехват. Повисли на плечах, он их стряхнул, ворота раскрыл — а тут и вы… Девчонка в это время делась куда-то… Простите, не углядел.

— Стряхнул Якоба и Уве? — Видо изумленно взглянул на нетерпеливо переминающегося рядом ведьмака и тут же спохватился: — Ладно, это потом. Значит, девочка? Которая назвала вас по имени?

— Марина меня звала, — поправил Ясенецкий. — А девочка услышала и прибежала! Не знаю, почему сюда…

— Хороший вопрос, — согласился Видо. — Действительно, почему в капитул, а не за городской стражей? Ну, допустим, сюда было ближе или ребенок смышлен и благочестив — такое бывает… — Он вдруг понял, что из услышанного назойливо лезет в мысли, и вкрадчиво, уже чувствуя, что встал на нужный след, поинтересовался: — Калитка — почему вы не вышли через нее?

— Там засов заклинило! — с досадой выдохнул Ясенецкий. — Я не смог открыть и побежал к воротам. — Покосился на капитана и с некоторым смущением добавил: — Извините за ваших… Я не хотел, просто торопился очень… Я потом и у них прощения попрошу.

Курт фон Гейзель неопределенно хмыкнул, дернув уголком рта, и Видо его превосходно понимал. Сам он не видел того, что произошло, но Уве и Якоб выглядели… помятыми. Что совершенно не служило к чести охраны капитула. Двое опытных рейтаров против служителя пера и чернильницы! Или… все сложнее, чем выглядит на первый взгляд?.. Впрочем, и это потом.

— Герр Ясенецкий, — сказал Видо, снова ловя напряженный взгляд московита. — Если калитка была закрыта, причем так, что засов заклинило, а ворота вы открыли сами, то как девочка попала на территорию капитула? Вы ее впустили?

— Я? Нет! — искренне возмутился тот и запнулся. Несколько раз моргнул, запустил пятерню в рыжие волосы, взлохматил их и оторопело произнес: — А действительно… Может, кто-нибудь другой? Да нет, я во дворе постоянно был, не подходил никто ни к воротам, ни к калитке…

— Капитан? — снова глянул Видо на фон Гейзеля. — Выйти она не могла, как я понимаю?

— Не успела бы, — еще мрачнее отозвался тот. — Найдем. — И добавил, не скрывая злой растерянности: — По камешку все переберем, по соломинке. Не иголка, отыщется.

— Герр Ясенецкий, — снова обратился Видо к московиту. — Теперь вы понимаете, что скорее всего вашей… знакомой девицы в Вистенштадте нет и никогда не было? Я, помнится, просил вас ни под каким предлогом не покидать пределы капитула. И что же?!

Накопившийся гнев рвался наружу, и Видо едва сдерживался. Несколько мгновений! Всего несколько мгновений — и кот получил бы свое! Уж конечно, у него хватило бы соображения не договариваться с ведьмаком прямо возле капитула. Заморочил бы голову рейтарам, кинувшимся вдогонку, увел Ясенецкого подальше… За пределами освященной земли фамильяр способен на многое!

Теперь Видо понимал, как самонадеянно и глупо было давать Ясенецкому столько воли! И, главное, оставлять его без присмотра. Положился на Курта, а если бы фамильяр оказался немного удачливее и умнее?! И без того непонятно, что здесь творилось, но ведь ты, патермейстер, мог вообще вернуться слишком поздно и узнать, что ведьмак пропал, а капитан в лучшем случае просто обманут, в худшем — заколдован или убит. Как бы ты жил после этого?! Безмозглый самонадеянный мальчишка, прав был Фильц…

— Извините, — хмуро отозвался Ясенецкий и тут же добавил: — Я не собирался этого делать, честное слово! Просто… не удержался. А почему нет и не было? Вдруг это все-таки ошибка, и Марина…

Смотрел он упрямо и встревоженно, и Видо понимал, что любые объяснения вряд ли будут приняты без доказательств. Знать бы только, не игра ли это все? Не успел ли он договориться с котом? Эта сила, с которой московит раскидал парней Курта, и его странная покладистость, и желание работать, которое, как ни крути, дает ему гораздо больше самостоятельности… Что, если все это — часть их с фамильяром плана?!

— Сами посудите, — вздохнул он, напоминая себе, что терпение — величайшая добродетель, а в его службе так и вовсе безусловно необходимая. — Сейчас мои люди прочешут город и вернутся, но я уверен, что они никого не найдут. На улицах полно жителей, и если бы девица такого странного облика действительно явилась посреди Вистенштадта, ее уже привели бы или сюда, или в городскую кордегардию. У нас тут не дикари живут, знаете ли. Девушку, пусть и одетую столь… вызывающе, никто посреди белого дня не обидит. Задержать — могут, и наверняка именно это сделают. Но, позвольте повторить, я уверен, что ее здесь нет и никогда не было.