— Потому что нельзя сразу придумать вещь идеально, — пожал плечами Стас. — Любое изобретение должно пройти определенный путь. Так вы можете отдать это в мастерскую?

— Предположим… — Фильц с некоторым трудом оторвался от созерцания пера и в упор взглянул на Стаса. — А если получится, чего вы хотели бы за эту идею?

— Несколько переделанных перьев, — торжествующе улыбнулся Стас. — Сама идея и так витает в воздухе, поверьте, скоро такая конструкция станет повсеместной. Так что я просто хочу писать чем-то приличным, таким, что не нужно вываривать, прокаливать, художественно вырезать и чинить каждые полстраницы! Вы не представляете! — добавил он в порыве откровенности. — Как это раздражает!

— Понимаю, — ехидно поддержал Фильц, бережно убирая лист с рисунком в стол. — Вам бы личного секретаря… Но если я покажу в штатной ведомости наличие секретаря у дворника, боюсь, нам пришлют даже не ревизию, а сразу доктора по душевным болезням!

Капитан, достав трубку изо рта, расплылся в ухмылке, а вот патермейстер почему-то вздрогнул и покосился на Фильца неприязненно.

— Да, завести секретаря было бы идеально! — с чувством подтвердил Стас. — А лучше просто самописец с голосовым вводом… — И подумал, что вот это бы решило проблему и с кляксами, и с долбаными перьями, и вообще! Ну почему ожившие руки у них тут бегают, а робота-стенографиста никак не получить?! — Так, ладно, я… пойду?

Он покосился на инквизитора, и тот кивнул, снова потерев виски. Стас сочувственно подумал, что пост и долгие молитвы герру котермейстеру на пользу не идут, выглядит он бледно, и это отнюдь не фигура речи. Кстати, сколько же ему на самом деле-то лет?

Выходя из допросной и закрывая за собой дверь, он услышал, как фон Гейзель насмешливо спрашивает у Фильца про пятна на солнце, а вот ответа секретаря уже не разобрал.

Вечером, перед тем как ложиться спать, Стас прихватил остаток шпагата, не пригодившегося для швабры, и выпросил на конюшне маленький медный бубенчик. Несмотря на все заверения местного начальства, что ситуация штатная, представлять себе отрезанную руку, крадущуюся на полусогнутых пальцах, было тревожненько. Это дома хорошо было ржать над любимой старой «Семейкой Аддамс», а здесь, где сказки имеют тенденцию оборачиваться той еще чернушной реальностью, Стас ни за что не хотел бы проснуться от прикосновения белых ледяных пальцев с трупными пятнами… И поведение жителей капитула, теперь каждую свободную минуту посвящавших обыску всяких темных уголков, его опасения только подтверждало. Люди не то чтобы боялись… Но к опасности относились абсолютно серьезно!

Так что веревку с бубенчиком Стас запутал между ножками стула и придвинул к двери так, чтобы жуткий бродячий артефакт неминуемо задел хотя бы один виток шпагата. Ну, это же просто безмозглая штуковина, правда, а не какой-нибудь ниндзя?

Ловушка сработала блистательно.

Стас, уставший от первого в жизни настоящего урока верховой езды, а потом еще драивший двор и ступени часовни, даже не ожидал, что проснется так легко. Но звяканье бубенчика рывком выдернуло его из бессмысленного вязкого сна, он едва не вскинулся, но тут же спохватился, что лучше не подавать виду, что проснулся… Хотя если по капитулу и впрямь шарится местная Вещь, то какая ей разница?! Ей, если подумать, даже видеть нечем! А если бы даже глаза у нее и были, никуда она из ловушки не денется, ясно же, что запуталась! Бубенчик-то все еще звонит.

В комнате, к его величайшему удивлению, было… не слишком-то и темно для ночи. Сумеречно, скорее. Вполне достаточно, чтобы разглядеть и ловушку с переплетением шпагата, и бубенчик, снова назойливо звякнувший, и… и… И никакой руки, разумеется! Рядом с ловушкой, чернильно-черная в прозрачных серебристых сумерках, сидела кошка!

Сидела, склонив набок голову, развесив уши, и прямо-таки упоенно вслушивалась в звяканье. Бубенчик затих, кошка вытянула лапу и с наслаждением дернула за веревочку.

Бубенчик зазвенел.

— Кис-с-сонька! — выдавил Стас. — Медведь-музыкант долбаный!

Кошка подняла морду и одарила его искренне недоумевающим взглядом. «А что? — читалось в этом взгляде. — Ты повесил веревочку для кого-то еще? У тебя что, есть какая-то ДРУГАЯ КОШКА?!»

И посмотрела на бубенчик. Задумчиво. Явно прикидывая, не получится ли оторвать его и унести с собой.

— Слушай, иди отсюда, а? — попытался договориться Стас, глянув на окно, которое, разумеется, не закрыл с вечера. — Я знаю, что ты сумеречное животное, но уже светает, мне спать осталось всего ничего. Я с тобой днем поиграю, хорошо?

Кошка снова потянулась лапой. Звяк!

— Ладно, понял, — вздохнул Стас и процитировал: — «Эта музыка будет вечной…» Но фигу тебе, а не батарейка! Все, отчетный концерт закончен, можешь выйти на поклон и проваливай! А бубенчик я заберу…

Он с неохотой выбрался из-под одеяла, но тут кошка сменила тактику. Она вцепилась в бубенчик зубами! Дернула, оторвала и стремительно прошмыгнула мимо Стаса к окну, забрав добычу! Которую, между прочим, нужно было вернуть конюху!

— Зараза-а-а-а… — простонал Стас. — Ну вот что ты за вредина, а?