— Ну и как она работает? — поинтересовался я.

— Просто, очень просто! — заулыбался Маркус. — Состоит она из барабана с проволочными крючьями или зубьями, решётки, а также барабана с металлическими щётками. Сырой хлопок подают в машину, в зону, огороженную решёткой, а дальше барабан крючьями или зубьями цепляет волокно, наматывая его на себя, тогда как щётки снимают волокна и перетаскивают их в зону готового продукта — из-за того, что коробки с семенами больше размера ячеек решётки, они остаются в зоне подачи, а относительно чистое волокно идёт дальше.

— А какой привод? — спросил я.

— Рука! — ответил Маркус. — Нужно просто стоять и крутить барабан рукоятью!

— И тут такого нигде нет? — нахмурил я брови.

— Нигде! — заверил меня Маркус. — На прилавках на рынке валяются груды сырого хлопка — его покупают неохотно, потому что дохуя возни с очисткой. Так и гниёт всё это… Но мы будем скупать вообще всё, что выращивают хлопковые плантации вокруг Юнцзина — мы переработаем весь их объём за сутки и потребуем ещё!

— А что будем делать с готовыми волокнами? — спросил я.

— И вот здесь у нас уже должен быть готовый прядильный станок, — ответил Маркус. — А после него мы должны разработать ткацкий станок — так мы будем лутать состояния, бро.

— А мы какую цену можем предложить? — спросил я.

— Ну… — Маркус задумчиво почесал затылок. — Надо подумать и посчитать. Я сейчас!

Он сбегал на третий этаж и принёс писчие принадлежности.

— Если верно помню, то один цзинь сырого хлопка стоит на рынке 1–2 фыня, — начал он записывать. — Условимся, что один цзинь — это достаточно для производства одного чи хлопковой ткани. На коттон-джин у нас будут работать духи, а не люди, потому что людям такое доверять нельзя, а это значит, что наш расход будет в Ци, а это бесплатно. А чи хлопковой ткани на рынке стоит три цяня и два фыня. Если сделаем ровно три цяня, будут покупать очень активно, потому что дешевле, чем у других.

— Откуда ты знаешь все эти подробности о ценах на рынках? — спросил я.

— А ты думаешь, за хозяйство в доме Сара отвечает? — усмехнулся Маркус. — Яню ходит на рынок по моим поручениям — за запасы отвечаю я и только я, бро. Всё, что ты видишь вокруг — это куплено мною, через Яню.

— Блядь, точно… — покивал я. — Вопрос снят.

— Так, себестоимость одного чи хлопковой ткани для нас равняется стоимости сырья, — продолжил Маркус. — Первые месяцы будем продавать по нормальной цене, пока производство не расширили, а потом будем убивать конкурентов масштабом — думаю, нужно будет уронить рыночную цену до одного цяня. Такого не переживёт никто.

— Жёстко, бро, — покачал я головой.

— Капитализм, хоуми, ха-ха! — рассмеялся мой чёрный и, как оказалось, предприимчивый, брат.

— Копытализм, блядь… — произнёс я с нотками неодобрения. — Но, как говорится, цель оправдывает средства.

— Именно! — улыбнулся Маркус. — У тебя есть свободное время?

— Так-то, случается иногда, — кивнул я. — Но не завтра — завтра я буду дрочить инспектора.

— Тогда я сегодня и завтра поработаю в соло, но послезавтра чтоб… — начал Маркус.

— … всё было ёбаный в рот, как ёбаный в рот! — закончил я за него.

— Ха-ха! — рассмеялся Маркус. — Всё, я в кузницу!

Он выскочил из-за стола и пружинистой походкой направился к выходу из Кремля.

— Уэн ай уоз э литтл битти бэйби… — начал он напевать. — Май мама уд рок ми ин зе крейдл… Ин зэм олд коттон филдз бэк хоум…

Примечания:

1 — Шаути — англ. shawty — сленговое слово в англоязычной среде, производное от слова «shorty», то есть, «короткая», возникшее в ходе искажения слова неграми. Означает оно что-то вроде «малышка», «малая» и так далее, и применяется по отношению к девушке, с которой говорящий состоит в каких-то отношениях ну или считает, что состоит. Применяется неграми и косящими под них беложопыми как в обиходе, так и в хип-хопе — собственно, из хип-хопа оно и ушло в народ.

*922-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

Сара вернулась с мясного рынка — ходила туда с Яню, за покупками.

Сейчас она пьёт свой любимый пуэр в беседке. На столе стоит чабань, а на чабане гайвань, а в гайване пуэр. (1)

А я последние двое суток провёл в совете и по городу — вместе с инспектором Се писал новый устав городской стражи, посещал пункты дислокации стражи, инспектировал патрули и погружался в текучку квартального совета.

Но сегодня у меня выходной — я обещал Маркусу, что помогу ему.

— Какие новости? — спросил я, сев на лавку напротив Сары.

— Архивариус принял деньги, — ответила она. — Обещает искать тщательнее — утверждает, что если она вообще есть, то он найдёт её.

— А как мы поймём, что он работает? — спросил я.

— Витя, не начинай… — попросила Сара и отпила из чашки. — Маркуса он нашёл — если бы не Архивариус, Маркуса бы убили в том городе-призраке. Он обязан ему жизнью.

— Да-да… — вздохнул я. — Но почему нет результатов по Доре?