— Я глубоко обеспокоен сложившейся ситуацией — дети праздно шатаются по улицам, пока их родители на работе, — начал я объяснять. — Я наблюдал за происходящим годами — меня подобное решительно не устраивает! И тогда мною был разработан план: а что если учредить школу, где эти дети будут учиться по 4–5 лет, а затем, по завершении образования, отправятся работать? Так мы получим множество счетоводов, приказчиков и прочих полезных специалистов! И, при этом, дети не будут праздно шастать по улицам, воровать и грабить людей, а получат знания, которые будут применяться во благо императора и династии!

— Необычно, но рационально, — задумчиво произнёс цензор. — А что вы можете сказать о своих доходах?

— У меня есть честное дело, — ответил я без раздумий.

— Что за дело? — спросил цензор.

— Торговля лосьонами против морщин, — ответил я. — В ходе путешествий по Поднебесной, я узнал старинный рецепт лосьона и решил, что в столице он будет пользоваться особым спросом — ведь женщины Юнцзина тщательно берегут свою красоту и молодость, коими славятся на всю Поднебесную.

На самом деле, столичные женщины, откровенно говоря, средненькие. В восточных провинциях женщины покрасивее.

— Ах, да, я наслышан, — улыбнулся цензор Линь. — Ваш лосьон ценится при императорском дворе и пользуется спросом не только среди женщин, но и среди мужчин.

«Пидарасы, сэр», — подумал я.

— Мы можем проверить ваше дело? — спросил цензор.

— Если будет соответствующее разрешение от министерства налогов и ресурсов, — улыбнулся я.

Если речь идёт о простом смертном, делающим бизнес, то никаких разрешений не нужно — просто заходи и проверяй, но я же тут не какой-то хер с горы, а целый председатель, поэтому ко мне нельзя просто так брать и заходить с целью проверки…

— Оно будет, — пообещал мне цензор.

— Тогда вы сможете посмотреть, как я веду свои дела, — кивнул я.

— Председатель Вэй, — начал цензор Линь. — А что вы знаете о некоем Вите Маджонге?

— Насколько мне известно, в квартале ходят слухи об этом криминальном авторитете, — произнёс я. — Согласно тем же слухам, он жестоко расправился с кланами Лунчжи и Цзиншоу. Но, опять же, это только слухи.

— Раз зашла речь о слухах… — усмехнулся цензор. — Я полагаю, вам известно, что вас связывают с криминальной деятельностью Вити Маджонга.

— Эти слухи… — покачал я головой.

Половина города абсолютно уверена, что это точно я. Но никто не смеет сказать это в лицо или во всеуслышание — всё-таки, у Вити Маджонга сложилась специфическая репутация.

— Хотите сказать, что они лишены почвы? — поинтересовался Линь.

— Скажем так, — произнёс я. — Я не имею понятия, кому вообще пришло в голову связывать меня и этого гнусного преступника. То, что я байгуй — это не доказательство. Байгуев полно — я даже слышал, что в Иностранном квартале ловили одного байгуя, подозрительно похожего на Витю Маджонга.

— Мне понятна ваша точка зрения, — улыбнулся цензор.

Всё он, сука, понимает…

— Что ж, тогда на этом всё, — произнёс Линь. — В течение трёх дней вы должны сдать экзамен на соответствие должности и больше к вам не будет никаких вопросов со стороны ведомства Юшитай.

«Попизди мне, ага…» — подумал я. — «Те типы, пасущие Кремль, точно никуда не уйдут и будут приглядывать за мной».

Экзамен для председателей кварталов — это новшество, появившееся пару дней назад. Император посчитал, что это какая-то хуйня — председатели, потенциально неспособные сдать государственный экзамен. И он решил, что надо расширить местный аналог ЕГЭ и на председателей, а то хули они…

Я понятия не имею, чего ожидать от экзамена, какие вопросы там будут и в каком он будет проходить формате.

Зато будет бонус — если успешно сдам экзамен, стану чиновником высшего пятого ранга. (2) И это пиздец, потому что приближает мой формальный статус к провинциальному вану.

До конца неясно, как к этому относиться, потому что любой провинциальный ван, исходя из фактического положения на местах, на хую провертит мой официальный статус, поэтому это лишь приятная приписка, что я тут какой-то дохуя весомый дяденька, в креслице сижу.

Но и ответственности прибавляется — выборная вольница прекращается, теперь председатели становятся полноценными чиновниками в императорской системе, а это просто предполагает, что будут стараться назначать председателей сверху, ведь чинуши не могут иначе.

А это верная смерть для той едва-едва не догнившей демократии, поэтому императорскую реформу нельзя считать положительной. Хотя ни один председатель не пожалуется, потому что жалование вырастет существенно, социальные привилегии увеличатся, ну и как бы, пятый ранг — это тебе не хухры-мухры.