Но это точно не разумные существа — это какие-то ебанаты, без страха, чести и совести. Я хорошо знаю, кто такие кровососы, поэтому вижу, что поведение этих тварей вообще не похоже на поведение носферату — те-то, когда дело воняет керосином, могут дать дёру, бросив своих соратников. И в их глазах можно разглядеть ужас осознания скорой смерти.

У этих в глазах я не увидел ничего, кроме всепоглощающей ярости и неутолимого голода. Они смотрели на нас с Маркусом как на еду, которую сначала нужно убить.

Ёбаные животные, а не нормальные кровососы.

Но животные сильные — ни один носферату, с которым мне приходилось биться, не сравнится с ними по мощи. Даже тот уёбок, которого я завалил в даньтяо перед битвой, считавшийся сильнейшим воином из носферату, нежно пососал бы любому из этих кровососов.

— Как назовём этих малышей? — поинтересовался я.

— Зомби-бладсакеры, — предложил Маркус.

— Слишком длинно, — покачал я головой.

— Мутанты? — полувопросительно изрёк Маркус.

— Слишком общее, — вновь покачал я головой. — Вурдалак?

— Как-то изъёбисто, бро, — не понравилось название Маркусу. — Может, шипуны?

— Да, они шипят, — кивнул я. — Мне нравится. Сара?

Ящер-воин глубоко кивнул.

— Отлично! — заулыбался Маркус. — Наконец-то, мазафака, моё собственное название типа кровососа!

— Ну, объективно, носферату — это было крутое название, — сказал я.

— Поэтому-то я и принял его без разговоров! — ответил на это Маркус. — Но, как вернёмся, надо набросать пару десятков вариантов, чтобы быть готовыми.

— Думаешь, будут ещё? — спросил я с сомнением.

— Уже целых два вида — обязательно будут ещё! — с уверенностью ответил Маркус. — Эти довольно-таки сильны, кстати…

— Да, посильнее носферату, — согласился я с ним. — Тенденция настораживает.

Доходим до развилки тоннеля.

— Справа тянет воздухом, — сообщил Маркус.

— Что это может значить? — спросил я. — Там выход?

— Наверное, — пожал он плечами.

— Нам на выход не надо, — покачал я головой. — Нам надо к кровососам.

— Тогда налево, — улыбнулся Маркус. — Если есть самая глухая, затхлая и вонючая дыра — они точно там.

Двигаемся дальше и сразу обращаю внимание на то, что трупы тут уложены гораздо аккуратнее, чем в основном тоннеле.

Сколько их тут было?

Думаю, пара-тройка тысяч точно есть. Это, блядь, налаженная система поставок и утилизации людей.

И самое ужасное в этом то, что даже если скрытно спиздить из трущоб пару тысяч человек разом, паники не поднимется. Кто-то будет орать, что их родных похитили, но властям на такое вообще по хую. А если уж красть людей постепенно — это вообще пиздец, который может длиться неопределённо долго. Так он и длится — все эти тела тому доказательство.

— Т-с-с-с… — тихо прошипел я, когда мы прошли небольшой изгиб тоннеля. — Свет…

Впереди кто-то шумел — металлический лязг, шуршание одежды, позвякивание стекла и чьи-то хрипы с хлюпаньем. Это точно не шипуны решили устроить пикник с мангалом, вином и сыром.

Подходим поближе и видим каких-то мутных типов в кожаных халатах с перчатками и масками. Они возятся с подвешенным за ноги телом человека с чёрной лентой на шее — опустошают его от крови.

Тело мужчины без какой-либо другой одежды, висит над воронкой и вытекает через перерезанное горло.

А мутные типы наполняют стеклянные бутылки кровью и складывают в деревянный ящик с надписью «Багряный Ключ».

— А-ха… — прошептал я себе под нос.

Примечания:

1 — Темщики — изначально этот термин появился в зэковском жаргоне, в 90-е годы, и означал барыгу, торгующего ворованным, но в 10-е годы термин перекочевал в молодёжный жаргон и стал обозначать индивида, ищущего «темки» — способы быстрого и лёгкого заработка. Естественно, быстрый и лёгкий заработок уже давно освоен и перекрыт другими людьми, начавшими раньше, поэтому остаются только «серые» или нелегальные способы, которыми особо никто не занимается, а если и занимается, то только раз в 2–5 лет, а если в составе группы лиц, то и раз в 10 лет. Иными словами, это категория «темок», определяемая как мошенничество и наказывается оно административно или уголовно, в зависимости от масштаба. Но есть ещё и сезонные бизнесмены, попадающие под определение темщиков. Деятельность их жёстко привязана к сезону или тренду: тюльпаны к 8 марта, георгиевские ленточки к 9 мая, фейерверки и шутихи к Новому Году, спиннеры/хаггивагги/попит/лабубу и прочая ебала. И если с тюльпанами, ленточками и фейерверками всё предельно понятно, то с остальной ебалой всё не очень однозначно — те темщики, которые предвосхитили скорое появление жёлтой и тёплой струи мэйнстрима и попали в неё, хапают доступный максимум с события и потом ждут нового, а те, кто зашёл слишком поздно, обычно теряют бабки или выходят в ноль. Так или иначе, надёжным бизнесом «темки» назвать нельзя, потому что модель эта основана либо на криминале, либо на случайной хуйне, которую просто невозможно предвидеть. Как правило, успешные «темки» — это чистая удача, мало связанная с личными качествами темщика. Но, справедливости ради, ребята, занимающиеся тюльпанами, ленточками и фейерверками — это, можно сказать, не совсем темщики, потому что, как бы, и ежу понятно, что на 8 марта цветы покупать будут, как и фейерверки на Новый Год, но вот всякие мудаки, «льющие трафик» онлайн-казино, занимающиеся «дроповодством», «кардингом», «фишингом» и прочей хуйнёй — эти, рано или поздно, оказываются на нарах. Да, им может казаться, что вот с ними-то такого точно не случится, они ведь особенные, не такие, как все, но это опасная иллюзия. Тут проблема ведь даже не в роде «деятельности», а в модели поведения. Один раз прокатило с дроповодством, два раза крутануло с кардингом, а потом захочется навариться пожирнее и побыстрее, поэтому следующая «темка» обязательно станет ещё сомнительнее. Почему? А потому что почему бы и нет? Предыдущий опыт показывает темщику, что он фартовый, непобедимый и неуловимый, поэтому он просто обязан охуеть. И тогда его возьмут за жопу на чём-то крупном и тухлом.

2 — Бастард — тут речь о полуторном мече, также называемым полутораручным — в момент своего появления (XIII-й век) такой тип мечей называли просто «меч», с XIV-го века их называли «большими мечами», а с XVI-го века начали называть меч-бастард. Полуторными или полутораручными их начали называть только с XIX-го века, когда они попали в руки коллекционеров, у которых появилась потребность как-то отличать мечи между собой — порешили, что надо различать их по хвату. Двуручный — это тот, которым можно орудовать только двуручным хватом, а полутораручный — это тот, которым можно орудовать двуручным хватом, но допустимо и одноручным, хоть это и будет тяжеловато для обычного человека. А своё название этот меч получил за то, что является продуктом нечестивого соития между одноручным и двуручным мечами, из-за чего занимает промежуточное место между ними.