Граница между США и Канадой славилась своей открытостью, но Исполнителям не хотелось сегодня проверять эту открытость на практике. Поэтому в канадскую часть городка Ниагара-Фоллс Исполнители пробирались глубокой ночью в мясном рефрижераторе. Расчет смотрителя Иошиды оказался верным – водитель-канадец еще не успел побывать на встрече с миротворцами, и потому телепатический доступ к его мозгу был открыт.

Будоражившая Штаты волна разоблачительных антирефлезианских мероприятий докатилась и до Канады, но разбилась о врожденную флегматичность северян. Может быть, подразделения местного Отдела Зеро и вели неусыпную войну с местными рефлезианцами, но внешне это никак не проявлялось: ни кордонов на дорогах, ни вооруженных агентов в штатском, ни повальных обысков на улицах… Мефодий слышал в теленовостях, что миротворцы уже оккупировали Европу и колесят с дружественными визитами по Азии, однако о Канаде в их планах пока ничего не говорилось. Видимо, малонаселенная северная страна была оставлена юпитерианцами напоследок.

До Галифакса тоже был нанят рейсовый автобус, отмахавший тысячу с лишним километров настолько быстро, что решивший наконец отоспаться Мефодий так и не успел этого сделать. Проснувшись на въезде в провинцию Новая Шотландия, столицей которой Галифакс и являлся, Мефодий с радостным удивлением обнаружил, что вокруг все белым-бело от свежевыпавшего снега, первого в этом году. Снег укутывал растущие вдоль дороги мохнатые ели, и все это так напоминало Россию, что Мефодий хотел даже прослезиться. Дремлющая на его плече Кимберли почувствовала волнение друга, открыла глаза и тоже издала возглас удивления.

– Как у нас в Гетеборге на Рождество! – воскликнула она. – Только моря не хватает…

И, словно отвечая на пожелание Кимберли, из-за ближайшего поворота показался край безбрежного океана, серого и недружелюбного в лучах проникающего сквозь разрывы туч солнца…

Рыболовный траулер носил весьма прозаическое имя «Каракатица», однако, опровергая крылатое выражение капитана Врунгеля – дескать, «как вы яхту назовете, так она и поплывет», – бегал траулер на удивление живо и разрубал носом океанские волны с резвостью спортивного глиссера. Волны же не давали судну спуску, норовя отправить «Каракатицу» к ее обитающим на глубине головоногим тезкам.

Смотритель Иошида не зря провозился двое суток в подвале ресторанчика дона Торретти, закладывая в головы Исполнителей мореходные премудрости, и сколотил тем самым из боевиков Совета смотрителей сносную команду матросов. Иошида поделил обязанности между морскими волками поневоле в соответствии с морскими уставами, то есть каждый из Исполнителей отвечал только за отведенный ему участок работ. Сам Иошида взвалил на себя бремя капитана.

Естественно, травить снасти и заниматься поиском косяков рыб капитан никого не заставлял: все усилия команды были направлены на то, чтобы в кратчайшие сроки прибыть к гренландским берегам. Обогнув в скором времени остров Ньюфаундленд, «Каракатица» взяла курс на север и на всех парах устремилась к порту Готхоб, ловко дефилируя между попадавшимися навстречу айсбергами. За их своевременное обнаружение в непроглядной водяной пелене, которую создавал порывистый северный ветер, отвечал смотритель Бегущий Бизон, совершавший ради этого регулярные дозорные вылеты. Маломощный судовой локатор с зоркостью шайена не мог тягаться и подавно.

Будучи в курсе романтических отношений Мефодия и Кимберли, капитан не стал разлучать парочку и определил ее на один из самых ответственных участков траулера – камбуз. Так что, когда всем остальным Исполнителям вдалбливалась в голову навигация, управление дизелями и прочими механизмами судна, Мефодий, скрипя зубами от возмущения, прокручивал в голове рецепт приготовления макарон по-флотски и принцип работы посудомоечной машины.

Кимберли тоже оказалась не в восторге от выпавшего на их долю занятия, правда, должность шеф-повара наконец-то позволила ей взять под контроль строптивого новобранца, определенного при ней не то поваренком, не то юнгой. Попытка юнги напомнить о своих боевых заслугах и перевестись на должность хотя бы простого матроса повлекла за собой пространное нравоучение смотрителя Иошиды, суть которого сводилось к следующему: всяк сверчок знай свой шесток, и нет на свете позорных профессий, а есть недобросовестные Исполнители…

Мигель, в соответствии с опытом, получил должность первого помощника, но любимым его занятием стало не исполнение прямых обязанностей, а подначивание своего подопечного и его подруги при каждом посещении камбуза. Поводом для этого служило бедное судовое меню, бывшее таковым из-за экономии средств, коих и так ушло немало на покупку траулера и компенсацию издержек агенту Леоне Торретти. Овсяная каша, похлебка да пресловутые макароны по-флотски – скудность, достойная истинных спартанцев или Исполнителей в бегах.

– Я, конечно, ценю постоянство во всем, но не до такой же степени, – бурчал Мигель, ковыряя ложкой овсяную кашу, которая изо дня в день отличалась только степенью вязкости. – Скажите спасибо, что путь наш недолог, иначе я по праву офицера высадил бы кока на необитаемом острове! Вместе с подмастерьем!

Кимберли была девушкой необидчивой, потому свое недовольство выражала только грохотом кастрюль. Чего нельзя было сказать о Мефодии, и без того свирепом от ручного мытья посуды, поскольку нежная посудомоечная машина отказывалась удалять с тарелок остатки клейкой каши.

– А не пошли бы вы отсюда… на мостик! – на время отринув субординацию, огрызался Мефодий на наставника. – Или будьте добры уважать труд работников общепита и жевать молча!

– Да ваше варево хоть как будешь жевать молча, – соглашался Мигель. – Челюсти склеивает уже после первой ложки.

В довершение всех бед на судне вышла из строя холодильная установка, и от мясных запасов в скором времени стал исходить специфический душок. Над «Каракатицей» нависла тень воспетого Эйзенштейном бунта на броненосце «Потемкин», которая имела все шансы обрести материальную форму, продлись плаванье неделей дольше.