— Ясно. Я пошёл?

— Нет пока. Что там за драка у тебя вчера была вечером? Вкратце мне рассказали, что объявились какие-то заезжие наёмники, один стал буянить, ну от тебя в рыло и выхватил.

— Да по сути вопроса я больше ничего и не добавлю. Только не в рыло, а в печень. Сидели с парнями, пиво пили, Бран там начудил, как с ним бывает, мы рядом сидели, ну этот к нам зацепился, слово за слово, хреном по столу, он нахамил, я ответил, он предложил разобраться, я разобрался. Всё как он заказывал. Ну, как ты учил, в нашей гилде: любой каприз за вашу мору!

— Вообще, я не совсем так учил. Но за мору — да! Многие капризы можем исполнить. Однако же не любые. Кроме того, говорят ты после этого сдёрнул из трактира с какой-то красоткой, а сюда вот пришёл, довольный, как мартовский кот. Неужели… — Грокс хитро подмигнул.

— Ну, во-первых, я — кот! Вообще не отрицаю этот факт! Это моё тотемное животное! А по поводу мартовского, так сейчас же март!

— Эй, ты что…

Грокс что-то говорил или кричал, но что именно, разобрать не получалось, только тревожные нотки, вроде даже переходящие в истерику… да нет, Грокс и истерика — не верю. Его слова или крики звучали так, как будто бы я находился под водой, а до этого в мою голову как будто ударил поток ветра, такой, когда захлёбываешься от переизбытка кислорода, она закружилась и мир вокруг меня поплыл, вроде даже неосознанно включилось элементальное зрение, а все окружающие меня предметы разфокусировались и превратились в мутные пятна. Больно не было, было странно. Что со мной происходит? Мысли при этом как будто подзамёрзли и текли по нейронам медленно. Очень медленно. Вспомнилось, как в Гоа мне дали попробовать какой-то орех, который надо было жевать несколько минут, после чего состояние было немножечко похожим, только с на порядок меньшим эффектом. Меня отравили? Но мне не плохо. Странно. Мне странно. Я странный. В лицо хлещет вода. А... Наверное, Грокс пытается откачать меня своей гидро-магией. Зачем? Мне не больно. Я не умираю. Просто лежу где-то на полу. А вокруг пятна. Мутные. Всё хорошо. Или нет? Муть немного развеялась. Несильно. По сторонам так же мутно, и я так же лежу. Не так же. Уже не на полу. На столе. На столе? Привязанный. Привязанный? Зачем? Передо мной человек. В капюшоне. Снимает его и ухмыляется. Морщинистый лысый старик. Очень старый. Старый старик. Что-то рассказывает и улыбается. Весёлый. Мне что-то не смешно. Опять рассказывает. Снова смеётся. Не понимаю слов. Расплываются так же, как до этого от Грокса. Не слова — звуки. Интонация довольная. Раздражённая. Снова довольная. Подходит. В руке нож. Зачем? Хочет убить? Зачем? Что я сделал? Ему? Не могу двигаться. Беспомощность. Рука с ножом поднимается. Опускается. Беспомощность. Всё растягивается. Время тягучее. Всё тягууучееее. Всё медленно. Оооочееень мееедлееенооо. Нож ниже. Ещё ниже. Втыкается в мою грудь. Грудь голая. Странно. Я был в одежде. Больше нет. Нож входит глубже. Не больно. Больно. Очень больнооооо. Если бы время не тянулось так медленно, было бы не больно. Секунда и всё. Но секунда долгая. Очень долгаааааяяяя. Нож в сердце. Очень больно. Таких секунд не бывает. Скорее бы умер. Хочу умереть. Хочуууу умееереееть. Всё. Умер. Умер?

Поднялся рывком, откашливаясь, изо рта выливалась вода, как будто бы утонул и откачали. Повернулся на бок, горечь на языке, снова кашель. Остатки воды и, похоже, завтрака, украсили собой место возле монументального стола шефа. Вот и он рядом стоит. Рядом Мелисса.

— Что произошло?! Ты как?! Как себя чувствуешь?!

— Как-то странно.

— Странно?! Я тут чуть не поседел, а ему странно! Ни с того ни с сего посреди разговора на пол сползаешь и теряешь сознание. Что с тобой было? — Он помог мне подняться и усадил в кресло.

— Не знаю. Сидел, разговаривал с тобой. Вдруг башку ни с того ни с сего повело и мир поплыл. Как-будто наркотой обдолбался. Или обдолбали. Я так-то не употреблял никогда и вообще осуждаю. Так, в молодости, как и все, чуток лёгких попробовал, не системно, всё оказалось ерундой. Но один раз дали что-то, с похожим эффектом. Сказали ещё, что, мол, легально, не бойся. Может и легально, но накрыло как надо. Вот сначала было как вон то самое, только раз в десять сильнее. Расплылось всё окружающее меня, голова крепко так притупела, ни слов разобрать не мог, ничего не понятно, только звуки слышал, а под конец стали фильм ужасов показывать. Что я лежу привязанный на столе, и какой-то старый мудак меня ножом режет. Насмерть. В грудь заколол, вот сюда. — Я потёр грудь, она и правда болела. О чём я тоже сообщил.

— Как болит? Сильно?

— Да не особо. Не так, как если бы в неё нож воткнули.

— Это, наверное, уже я. Стал тебя хилить сразу, и не сработало. Трындец. До сих пор моё лечение осечек на давало. Пришлось доставать из сейфа фиалы с лечащей алхимией на основе дендро и вливать в тебя, Мелисса как прибежала ещё и усилила эффект. Ещё сверху этого наколдовал дополнительно исцеляющую каплю и влил тебе прямо в рот, ты стал подавать признаки жизни, но при этом захлёбываться, капля-то была литра на два, тут уже пришлось по грудине кулаком стучать, чтобы обратно выплюнул, но вроде сработало. Нестрашно, пройдёт сейчас, тем более в тебе сейчас аж два элемента здоровье восстанавливают.

— Да уже вроде и прошло. — Действительно, грудь больше не болела. Хотя ощущения от втыкаемого в тело ножа были свежи. Прямо сон какой-то, кошмарный, бывало же у всех, что что-то такое страшное приснится, а ты сделать ничего не можешь. Иногда мегабредовое. Как вам, например, сон, когда на тебя движется чудовище или злодей, с явной целью укокошить, или сделать что-либо плохое, в руке у тебя пистолет и ты вроде как можешь отстреливаться, начинаешь это делать, но пистолет вдруг оказывается детским револьвером, который должен стрелять пластмассовыми пульками, но нету даже их, а в барабане разрезанные лобзиком под размер пули разноцветные карандаши. И на тебя прёт что-то неведомое, но точно опасное, а ты жмёшь на курок и с ужасом понимаешь, что обрезки карандашей, даже попадая в мишень, не причиняют ей ровным счётом никакого вреда, потому что это не пули, а обрезки, мля, карандашей! Но даже тогда получалось проснуться, было страшно, но не больно. А тут, скорее, наоборот: не страшно, но больно. Не воспринимал я тело того, в кого воткнули нож, как своё, хотя вроде и был им в этом трипе, но ощущения прочувствовал на всю катушку. И долго как. — Горько только очень во рту.

— Это уже от моего лечения, — сказала Дендро-магиня. — Ничего страшного.

— Кстати, а сколько времени тут прошло?

— С полчаса. Вон, успел даже за Мелиссой послать, неслась как на пожар. А … там?

— Да я не понял, но поначалу вроде как немного. Однако, когда мне запустили кино с этим сраным стендапером в главной роли, и он меня убивать начал, тогда время как будто замерло.

— Почему стендапером?

— Да шутки он какие-то шутил и сам над ними смеялся, но я ни слова не разобрал. Поначалу вообще не было больно, но потом нож дошёл до сердца, и какая-то жесть началась. Нож торчит во мне, должен умереть, но время как будто выключили, и из-за этого никак не умираю и не знаю, сколько это продолжалось. Очень долго. Я даже подумал, что это какой-то мой личный ад. У нас такие верования были. Ну там больше склонялись, что грешников на гигантской сковородке жарят вечность за их неправедные деяния после смерти или в котле варят, а меня вот прикололи как иглой бабочку и так теперь останется навсегда, вместо котла. — Я понял, что с перепуга сболтнул лишнего при Мелиссе, но она виду не подала и уточнять ничего не стала, что ещё за такое «у нас такие верования». Сомневаюсь, что «у нас» в Снежной такие верования. — Фух, хорошо, что это закончилось. Но вообще, в целом, херня какая-то! А если это повторится?

— Ничего не могу сказать по этому поводу. Вообще, не то, чтобы я совсем с таким не сталкивался. Было такое, когда у человека начинались видения чего-то странного. Но обычно там была какая-то конкретная причина. Однажды в древних развалинах напоролись на старого духа, и он на моего напарника наслал нечто такое, что изменило его сознание. Тоже видел какие-то картины непонятные, это он потом рассказал. Не реагировал на внешние раздражители, но сознание не терял, в отличие от тебя. Просто смотрел вперёд как будто сквозь предметы и шагал как сомнамбула. Чуть было в подвал не провалился. Если бы не поймал его за шиворот, то там вниз метра три лететь бы пришлось, на каменный пол.