Однако препятствовать действиям городовых не стал. Позволил им забрать тело сектанта, а сам остался в комнате для допросов, ожидая прибытия патологоанатома.

— Я даже не думала, что кто-то на такое способен, — произнесла Гигея. — Теперь понятно, почему я не могу найти никого из своих сестёр. Они все мертвы. И они, и их избранники. Видимо, сектанты высосали из них силу. Сначала истощили лекарей, а затем через них добрались до моих сестёр. Только я не могу понять, как нам с тобой удалось избежать этой ловушки.

— Сочувствую насчёт твоих сестёр, — сказал я. — А касаемо остального — у меня магические каналы перегорели, если ты забыла. Видимо, это и заблокировало его магию.

Только до сих пор непонятно, как он смог колдовать? Он ведь не был некромантом. И его обыскали. Так с чего же он вдруг попытался поглотить нашу силу?

Так или иначе, пытаясь убить нас с Гигеей, он случайно высосал жизненную силу из самого себя. В итоге ничем хорошим для него это не закончилось.

— О, господин Мечников? — воскликнул вошедший в комнату профессор Кастрицын. — Не думал увидеть вас здесь. Меня ждёте, да? Пойдёмте-пойдёмте. Сегодня вскрытием занимаюсь я.

Давно я не был на патологоанатомических вскрытиях. Не могу сказать, что мне нравится этот процесс. Тут он мало чем отличается от того, что проводилось в моём мире. Человека разбирают, как конструктор. Достают мозг, печень, почки и другие органы. Всё это взвешивают, а затем выставляют причину смерти.

Только на этот раз мы обнаружили из ряда вон выходящий компонент организма.

— Это что ещё такое… — промычал Кастрицын. — Алексей Александрович, вы это видите? Вон там — в кишечнике.

Кастрицын рассёк тонкую кишку и показал мне потускневший кристалл.

— Зараза… — выругался я. — Так он его проглотил!

Теперь понятно, как ему удалось колдовать даже после досмотра. С момента задержания ещё даже сутки не прошли. Кристалл не успел добраться до толстого кишечника. Застрял в середине пищеварительного тракта.

Правда, я даже представить не могу, как он прошёл через желудок. Эта манипуляция должна была вызвать нестерпимую боль. Такое ощущение, что из этих сектантов сделали людей, совершенно невосприимчивых к боли.

— Алексей Александрович, участок вам пока что покидать нельзя, — заявил вошедший в комнату Тимофеев. — Но к вам пришёл посетитель.

— Посетитель? — удивился я. — Кто?

— Ваш отец, — произнёс Тимофеев. — Просил передать, что хочет рассказать вам правду о вашей семье.

Такое впечатление, что главный городовой решил надо мной пошутить. Отец приехал и ждёт меня в полицейском участке? Хочет рассказать правду о семье? Да что же за день сегодня такой?!

Начнём с того, что мне попросту не верится, что Александр Сергеевич Мечников мог приехать в Саратов. Он не предупреждал о своём приезде и даже не связывался со мной с тех пор, как я вышел из Тёмного мира. У меня вообще создалось впечатление, что он меня уже мысленно похоронил.

Да, Ярослав говорил, что отец за меня переживает, но больше никак его переживания не проявлялись.

— Господин Тимофеев, а вы уверены, что это не ошибка? — уточнил я. — Приезда отца я сегодня не ждал. Это на него непохоже.

— Я и сам подумал, что этот господин меня обманывает. Однако он показал паспорт и подтвердил свою личность. Пройдите в фойе и сами всё увидите, — произнёс он. — Только вернитесь после этого ко мне. Мы ещё не закончили разбирать произошедшее с сектантом.

Я кивнул и направился к отцу. Меня не покидало ощущение, что меня обманывают.

Голову посетила мысль, что кто-то из сектантов мог воспользоваться магией иллюзии, чтобы обмануть и меня, и главного городового.

Однако, оказавшись в фойе, я сразу же почувствовал, как завибрировали мои истощённые магические каналы. Будто намекали, что рядом находится человек с той же кровью, что и я.

Это был он. Александр Мечников сидел на скамье около выхода из полицейского участка. Увидев меня, он тут же поднялся и сделал несколько неловких движений. То ли хотел пожать мне руку, то ли обнять. Но в итоге притворился, будто отряхивает одежду, и лишь приветственно кивнул.

— Здравствуй, Алексей, — произнёс он. — Рад видеть тебя в целости.

— Это взаимно, отец, — холодно ответил я.

Вести с ним дружескую беседу было трудно. Я до сих пор не смог понять, как он мог пойти на похищение Серёжи.