Я проверил неврологическим молоточком рефлексы. Прошёлся иглой по коже и…

— Ну что, Алексей Александрович? — спросил Разумовский. — Есть намёки на этот ваш… Как вы его назвали? Инсульт?

— Нет, — сказал я. — Все рефлексы в норме. ЭКГ тоже.

И тут меня осенило. Мы до сих пор не проверили самое главное, хотя это стоило сделать в первую очередь. Порой в таких экстренных ситуациях врачи проводят массу обследований, но упускают какую-то элементарную мелочь, которая может дать ответы на все вопросы.

Но мне удалось вовремя вспомнить, что нужно делать.

— Давление, — сказал я Разумовскому. — Выпрямите ему руку, Александр Иванович, я надену манжету.

Воспользовавшись тонометром, я увидел результат, который показал, в чём причина столь резкого изменения в поведении графа Давыдова.

— Давление — двести на сто десять! — воскликнул я. — Расслабьте тонус его сосудов, а я подготовлю инъекции!

Я добежал до шкафчика с препаратами и нашёл изобретённые мной порошки. Один расслаблял сосудистую стенку, а второй выполнял мочегонную функцию.

Выполнив две инъекции, мы уложили графа Давыдова на кровать, и тот вскоре заснул. Через час я ещё раз измерил его давление. Оно упало до ста сорока на девяносто. Это тоже высокий показатель, но ниже после такого криза сбивать давление нельзя. Сердечно-сосудистая система может не выдержать столь резкого перепада.

— Алексей Александрович, я так и не понял, нам нужно везти его в лечебницу или нет? Он душевнобольной? — спросил Разумовский. — Или всё-таки стоит вызвать жреца из церкви Грифона?

— Не беспокойтесь, как отоспится, с ним всё будет в порядке, — сказал я. — Состояние, которое ему пришлось пережить, называется органическим галлюцинозом. Причин, которые его вызывают, может быть очень много. Но в данном случае произошло нарушение сознания и мышления из-за слишком высокого артериального давления.

— Мне нужно это записать, — тут же схватился за свои бумаги Разумовский. — Получается, при таком давлении всегда возникают галлюцинации?

— Нет, далеко не всегда. Как раз наоборот, это редкость. Точную статистику назвать не смогу, но думаю, что примерно из сотни человек с таким давлением только один начнёт переживать галлюцинации, — объяснил я.

— Подери меня Грифон, — шёпотом выругался Разумовский. — Простите, Алексей Александрович, я повёл себя непрофессионально. Испугался какого-то выдуманного призрака, а на деле в этот момент умирал один из важнейших людей в Саратовской губернии.

— Всё в порядке. Учитывая, какая сейчас в городе суматоха из-за действий сектантов, каждый третий опасается, что в его дом заглянет мертвец, чёрт или призрак, — успокоил главного лекаря я.

Так и пролетело моё первое дежурство в губернском госпитале. Этой ночью к нам больше никого не привозили, а сторож очнулся только под утро.

Прежде чем покинуть пост и отправиться по своим делам, я ещё раз заглянул в палату к графу Давыдову. Он к тому моменту уже успел прийти в себя. Увидев меня, он приложил руку к груди и воскликнул:

— Господин Мечников, я вынужден вас сердечно поблагодарить. И попросить прощения за моё поведение. Понимаете, я ведь вас видел, слышал и прекрасно понимал, что творю какую-то дурь, но ничего не мог с собой поделать.

— Всё в порядке, Антон Сергеевич, — сказал я. — Но с этого момента вам стоит наблюдаться в госпитале не только по поводу больной спины. С этого момента всегда контролируйте давление. Я уже подобрал вам препараты. Сможете принимать их дома между госпитализациями.

— Будьте уверены, я не забуду, что вы помогли мне. С этого момента можете всегда рассчитывать на мою помощь. Я у вас в долгу, — заявил он. — Но хотел бы попросить вас, чтобы вы ни одной живой душе не рассказывали, что я творил в этом состоянии. Мне, признаться, очень стыдно.

— Лекарская тайна запрещает мне распространять информацию о пациентах. Не беспокойтесь на этот счёт.

Хотя его тревогу я понять могу. Если уж даже главный лекарь не понял, почему граф так себя вёл, значит, простые люди, и уж тем более — дворяне обязательно воспользуются этой информацией, чтобы шантажировать графа.

После окончания дежурства на смену мне и Разумовскому пришли другие лекари. Как я понял, в госпитале подрабатывали почти все преподаватели академии, но на полную ставку трудился один лишь главный лекарь.

Правда, пациентов у него не так уж и много. В губернском госпитале простолюдинов не встретишь. Сюда попадают только дворяне. Отделение для других людей тоже есть, и расположено оно в соседнем корпусе, но туда редко кладут пациентов, так как цены на услуги задраны до немыслимых величин.