— Всё в порядке, — подытожил я, — теперь нужно перейти к лечению основного заболевания.

— Разве? Уверены, что всё в порядке? Не могу понять, почему упало давление, — покачал головой главный лекарь. — Может, это уже работа сердца начала нарушаться из-за воздействия мочевой кислоты?

— Нет, Александр Иванович, давление упало из-за лихорадки. Это нормальная реакция организма на повышение температуры тела. У человека в таком состоянии вообще редко регистрируется высокое давление. Если к вам попадут люди с простудой или пневмонией, обратите внимание на показатели тонометра. Обязательно найдёте закономерность.

— С ума сойти, — вскинул брови он. — Я о таком даже не слышал ни разу. Но это обсудим позже. Лучше давайте решим, что нам сейчас делать, Алексей Александрович. У вас уже есть какой-то план?

Ориентировочный план у меня есть. Проблема в том, что излечить это заболевание полностью невозможно, а убрать симптомы не получилось бы даже с помощью лекарской магии.

Снизить концентрацию мочевой кислоты — это задача трудная даже для колдовства. А препарата, которые способствует её выведению, у нас нет.

Обычно это делается аллопуринолом. Это лекарство назначается всем пациентам с подагрой. Но в данном случае мы такой роскоши лишены. Значит, придётся идти в обход.

Я попросил Разумовского подождать, а сам сбегал на склад, чтобы собрать все необходимые лекарственные средства, которые пригодятся нам в процессе лечения. Повезло, что я успел создать хотя бы несколько основных групп. Без них пришлось бы совсем тяжко.

— План лечения следующий, Александр Иванович, — начал объяснять я. — В течение следующих трёх недель мы будем давать пациенту противовоспалительный препарат и вводить стероидные гормоны. И то и то я уже создал, на складе у вас этих веществ полно. Таким образом, мы снимем все воспалительные процессы в организме. Но это ещё не всё. У нас остаётся три проблемы. Первая — кровотечение из-за воздействия камней. Её вам придётся купировать с помощью лекарской магии. Просто сконцентрируйтесь на сосудах, проходящих в почках, и они тут же зарастут.

— Понял, приступлю прямо сейчас, — кивнул главный лекарь и начал окутывать пациента лекарской магией.

— Вторая — его желудок, — сказал я.

— Желудок?! — удивился Разумовский. — А с ним-то что? Ведь с ним никаких проблем не было.

— Не было, и пока нет, но обязательно будут, — пояснил я. — Противовоспалительные препараты и стероидные гормоны очень агрессивно воздействуют на слизистую желудка. Если никак её не защищать, практически гарантированно возникнет язва. Но для этого у меня тоже есть препарат в виде таблеток.

Я показал Разумовскому на вещество, которое создал с помощью уни-грибов.

Аналог знаменитого в моём мире омепразола, которые использовался чуть ли не половиной больных людей с любыми диагнозами, чтобы защищать желудок от воздействия других лекарственных средств.

— Этот препарат будет снижать кислотность и таким образом противодействовать побочным эффектам основного лечения, — объяснил я. — По одной таблетке утром за полчаса до еды, каждый день в течение месяца.

— Это надо записать, — нахмурился Разумовский.

— Не беспокойтесь, я распишу вам всю схему. И также укажу там третью проблему — диету. Её придётся строго соблюдать, чтобы снизить концентрацию мочевой кислоты без помощи сторонних препаратов.

Пока Александр Иванович трудился над почками пациента, я составлял огромный список, описывающий схему лечения. Перечислил все продукты, которые пациенту обязательно нужно исключить.

К тому моменту Разумовский уже закончил процесс лечения, пациент стабилизировался, но в себя не пришёл. Однако это явление временное. Отоспится часов пять и будет, как новенький. Но лежать в госпитале ему придётся не меньше месяца. Столь запущенные подагрический артрит в условиях девятнадцатого века так просто не убрать.

После того, как я объяснил главному лекарю, как лечить мужчину, настало время рассказать о моём плане на день соревнований с Владимиром Павловым.

— Значит, вам нужен доброволец с нарушением ритма? — задумался Разумовский. — Причём именно с тахикардией или другими формами отклонений, из-за которых ускоряется пульс?

— Всё верно, — кивнул я. — Есть такие на примете?

— Вообще-то, если честно, ни одного, — признался Разумовский. — Хотя… Есть у меня на примете один знакомый. Он лежал в моём госпитале полгода назад. Я могу связаться с ним и попросить явиться на ваше соревнование. Он — человек покладистый, скорее всего, не откажется.

— Благодарю за помощь, Александр Иванович, — кивнул я. — Держите меня в курсе насчёт своего знакомого. Если вдруг выяснится, что он не сможет прийти, мне придётся экстренно искать другого человека.

А других у меня на примете нет. Есть, конечно, запасной план, но… Он слишком рискованный. К нему я обращаться не хочу, если не возникнет экстренная ситуация.

Закончив с работой в госпитале, я решил вернуться назад — в мастерскую Бронниковой. Наверняка, к этому моменту мои коллеги уже успели создать хотя бы основу для дефибриллятора.