Рядом с ним сидели три неизвестных мне сотрудника ордена, а с краю расположился Роман Васильевич Кастрицын — уже известный мне преподаватель академии, борец с некротикой и патологоанатом, который обучил меня использованию спящих магических каналов.

Хорошо, что он тоже будет выступать в роли судьи. Кастрицын точно примет мою сторону. Мы с ним уже давно работаем вместе, сотрудничаем и храним секреты друг друга. Сомневаюсь, что он станет накидывать Павлову лишние баллы. Однако от других членов жури можно ждать чего угодно.

И, зная, как играет Павлов, не удивлюсь, если Владимир заплатил кому-то из присутствующих только для того, чтобы одержать победу.

— Тревожитесь, господин Мечников? — ехидно ухмыляясь, спросил меня Павлов. — Не беспокойтесь, я постараюсь разобраться с вами быстро. Возможно, нам даже не придётся целые сутки возиться с этим соревнованием. Тем более, на завтрашний день у меня уже есть планы, так что…

— Знаю я про ваши планы, Владимир Харитонович, — перебил его я. — Придётся нам свидеться даже после соревнования. На балу. Надеюсь, хоть там вы не будете меня доставать своей компанией.

Палов замер, осознав, что мне известно о его планах на завтрашний день.

— Так вы тоже будете на балу? — быстро оправился он. — Вот так сюрприз! Не думал, что и вас туда пригласят. Что ж, так даже интереснее. В таком случае мы оба заинтересованы в том, чтобы поскорее закончить соревнование. Желательно до вечера, чтобы отоспаться перед предстоящим мероприятием.

Он испытывает меня на прочность. Думает, что сможет меня унизить и таким образом выбить из равновесия. Хочет, чтобы я допустил ошибку. Но для меня это попросту смешно. Мы не в школе, чтобы покупаться на такие провокации. Следующие десять-двенадцать часов покажут победителя. Уверен, что мы и вправду сможем справиться менее, чем за сутки.

Теперь это не только испытание на навыки, но ещё и на время. Придётся ускориться.

До старта соревнования осталось всего лишь десять минут. Я поспешно собрал вокруг себя всех своих соратников и объяснил, что нам придётся работать в ускоренном темпе. Однако возмущаться никто не стал. Все были готовы вложиться на полную. Не зря мы тренировались почти всю неделю. Каждый вызубрил все свои действия и довёл до идеала навыки. После всего пережитого мы просто не можем проиграть.

Мы встали за рабочие столы, и Фёдор Георгиевич Краснов объявил:

— Ровно семь часов утра! Соревнование между Алексеем Александровичем Мечников и Владимиром Харитоновичем Павловым началось! Времени у вас — ровно двадцать четыре часа, господа. Но мы с судьями будем очень благодарны, если вы справитесь быстрее.

— Не стоит их торопить! — встрял в монолог Краснова мужчина с записной книжкой. Я сразу понял, что это один из тех газетчиков, которых собирался пригласить Павлов. — Пусть господа лекари трудятся. Чем сложнее будет соревнование, тем интереснее выйдет материал!

Между газетчиками и членами ордена лекарей завязалась перепалка, но мне было не до этого. Обе группы изобретателей приступили к работе. Не знаю, что создавал Павлов, но мы решили идти по порядку. В первую очередь представим дефибриллятор. Если орден будет давать дополнительные баллы за скорость, то лучше сконцентрироваться на чём-то одном хотя бы поначалу. Именно так сотрудники Павлова и поступили. Они всей толпой собирали какой-то аппарат с трубкой.

С трубкой? Странно… Очень напоминает мой ФГДС для исследования пищеварительного тракта. Что же, интересно, они задумали?

Пока дефибриллятор готовился, я пытался найти в толпе человека, которого направил ко мне Разумовский. На ком-то нужно протестировать дигоксин. А приготовим мы его быстро. Часов четыре-пять — и препарат наперстянки уже можно будет принять.

Но пациента нет. Да и самого Разумовского нет, хотя он обещал оставить кого-то в госпитале за себя и присутствовать на соревновании лично.

Из знакомых лиц я увидел только своих студентов и отца — больше никого.

Плохо. Опоздание пациента может поставить под удар весь мой план.

Прошло полтора часа, и мы с Павловым одновременно представили судьям свои аппараты.

Однако, несмотря на то, что изобретение уже было готово, сотрудники Павлова сразу же приступили к работе над новым. Я был прав! Владимир пошёл по тому же пути, что и я. Он решил не ограничиваться одним изобретением. У него их несколько, как и у меня.

— Позвольте представить аппарат для исследования лёгких, — произнёс Владимир Павлов. — Работает он по тому же принципу, что и эндоскоп господина Мечникова, только проникает он не желудочно-кишечный тракт, а в гортань. Пациент перед этим погружается в медикаментозный сон, затем тонкую трубку вводят в его гортань и могу опустить в бронхи, чтобы посмотреть через систему линз, нет ли там каких-либо патологий. Один из моих сотрудников готов послужить в качестве «пациента». Можете изучить его бронхиальное дерево, прежде чем ставить оценку.