— Да, Аска. Вы не должны. Это должен сделать я. Я поклялся ещё в самом начале, что отомщу. Не только за себя. За Торвальда. За Балу. За Гелу. За всех проклятых, что умерли, пойдя за мной. Этот мир обречён. И я лишь стану тем, кто прекратит его гниение.

Опустив взгляд, Аска задумалась, но вскоре обречённо улыбнулась:

— Предупреждала меня мама, не связываться с плохими парнями. Хорошо. Мы сделаем это вместе.

Я улыбнулся и взял её за руку, передавая часть сил.

Глаза девушки стали полностью белыми, и она посмотрела сквозь меня, левитируя над землёй.

— Покончим же с этим, — сказала она голосом, который будто смешался с десятком других.

Но, прежде чем выйти на поверхность, мы подошли к вратам Гоммораха. Нужно было отплатить этому городу сполна.

На подходе в нашу сторону уже полетели первые снаряды, выпущенные из баллист, но Дина коротким движением руки превратила их в глыбы льда. Волна подконтрольных мне тварей просто смела врата вместе с охранявшими их стражниками, и мы вошли внутрь.

Поднялась тревога, и в нашу сторону двинулось несколько отрядов стражи, которые совершенно не стали никакой проблемой. Локи и Варгал вырезали их за несколько секунд, и волна монстров заполонила улицы.

Хотелось сравнять этот город с землёй, но тут в моей голове всплыли недавние события. Не все в этом городе были предателями и подлецами. Когда нас схватили, его жители попытались выйти на нашу защиту. И пусть это было бесполезно тогда. Но сейчас это спасло им жизнь.

Я не стал убивать гражданских. Выйдя на центральную площадь, я остановил всех своих монстров, и те раскрыли многочисленные пасти, возвещая мою волю:

— Жители Гоммораха! Мы — проклятые! И мы пришли, дабы принести возмездие этому городу! Приведите нам его руководство, если хотите жить.

Испуганные жители долго колебались, боясь даже высунуться из своих домов. Но когда я лишь силой мысли направил парочку огромных тварей к башне стражи, втаптывая её до состояния руин, они поняли, что пора что-то делать.

Видя, что порождения бездны застыли и не пытаются причинить им вред, гомморахцы хлынули на улицы, выкрикивая проклятья в сторону бургомистра. Молва о его предательстве уже разнеслась по городу, и люди поняли, кто стал виной всех бед.

Вскоре высшее руководство города стояло на коленях на центральной площади, испуганно озираясь по сторонам. Гнев жителей сменился опаской, когда я сделал пару шагов в их направлении и протягивая два договора Шасса.

В руководстве города было лишь двое, кого я видел на военном совете альянса. Бургомистр и глава стражи. Балам и асм смотрели в мои чёрные глаза. Один с мрачным ожиданием. Другой с ужасом.

Я сделал знак рукой, и Белла молнией метнулась к стоящим на коленях, разрывая в клочья одного из чиновников.

— Я буду убивать самым страшным способом по одному жителю города, пока вы двое не подпишете кровью эти договора. После выполнения моих требований мы покинем это место. Навсегда.

Бургомистр что-то умоляюще залепетал, но я его не слушал. По моему знаку Варгал растерзал второго чиновника, смачно хрустя его костями в окровавленной пасти.

Глядя на это, балам встал на ноги и подошёл ко мне, обнажая меч. Он посмотрел мне в глаза и сделал надрез на ладони, окропляя адский пергамент своей кровью.

— Я лишь действовал в интересах города, — мрачно вымолвил он.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — ответил я ему. — Способ достижения цели также имеет вес.

Когда пергамент вспыхнул, свидетельствуя о принятии договора, я кивнул:

— Ты свободен.

Бургомистра пришлось поуговаривать. Но уговаривал уже не я. Когда проклятые расправились со всеми чиновниками, жители не слабо так испугались, что теперь дело дойдёт до них. И засыпав асма проклятиями, вынудили подписать того свой пергамент.

Вновь удовлетворённо кивнув, я развернулся, намереваясь уйти. Но меня окликнул какой-то старик из толпы:

— А что теперь с ними? — имел в виду он бургомистра и начальника стражи.

Я пожал плечами:

— Делайте с ними, что хотите. Их судьба меня больше не волнует.

Участь бургомистра после этого была незавидна. А вот начальника стражи жители пощадили. И, кажется, он даже продолжил исполнять свои функции, ожидая своей смерти, после которой гарантированно отправится во владения Шасса.

Прежде чем уйти из Гоммораха, я наведался ещё в одно место. Оставив свою орду и проклятых за пределами города, я подошёл к дому Вертляка и вошёл в его двери.

Первый этаж был пуст. Казалось, наполняла его теперь лишь печаль и отчаяние.

Поднявшись на второй, я обнаружил алхимика, сидящего сгорбившись на табуретке и смотрящего внутрь комнаты с прозрачной дверью.

Человек встрепенулся, когда я навис над ним. Но обернувшись, он уже не выказал страха. Ведь порою отчаяние сильнее. Просто потому, что уже нечего бояться.