Скорее убавляло у нашей группы настроение ещё и то, что мы таскали предателя. Маи не захотела убивать Василька, ему лишь заткнули рот, связали.

— Я же говорю, — ответила шиноби. — Я хотела бы его допросить, но… Мы ещё слишком близко от поселений Империи. Если он закричит — нас могут обнаружить.

— Брехня, — фыркнул сир Ян. — Мы уже пятый день идём в грёбанный лес. Лес… Лес… Лес… Я с ума скоро сойду. Ты просто не хочешь его допрашивать… почему-то.

— Маи-сан, — донеслось со стороны принца. Мальчик подошёл к девушке. — Может послушаем сира Яна?

— Нам надо двигаться дальше, — дополнил Ян Дорап. — Если мы продолжим таскать с собой этого ублюдка — ничего хорошего не выйдет. Ты на него посмотри. У него явно вши, да и не кормим мы его почти. Скоро совсем издохнит без пользы делу.

Василёк действительно выглядел хуже всех. Хуже Карла, который оказался в самой дерьмовой ситуации в своей жизни и выхода не видел. И хуже мальчика-Аки, который переживал приключения явно не для ребёнка его возраста.

— Хорошо, — резюмировала Маи, она подошла к Васильку и вытащила тряпку. Когда мы его кормили и поили, то слов обычно от него не дожидались. Давали ему еду, питьё и тут же, как он заканчивал, затыкали ему рот. Мне кажется… Или кто-то, слоняясь по чащобе уже который день, вдали от того, что можно было назвать «цивилизацией» начал сходить с ума? — Василёк… Говори, — потребовала она.

— Что говорить, свет моих очей? — слабо спросил он.

— Кончай, стихоплёт, — грубо произнёс сир Ян. — Ты что не понял ситуацию? Давай поясню. Ты нас всех сдал. И никто тебе тут в любви признаваться не будет. Рассказывай на кого работаешь, по чьему приказу действовал и как тебе вообще удалось всё это сделать?

— Ха… А вы меня отпустите? — спросил Василёк.

— Ты знаешь куда мы можем тебя отпустить, — рикужец, не брившийся несколько дней подошёл к связанному поэту, обнажив меч. — Лишь к Богу. Хотя, учитывая то, что ты предатель — в Пекло к Луке… Разница лишь в том — ты попадёшь туда с мучениями, али быстро и безболезненно.

— Ха-ха, — рассмеялся Василёк. — В Пекле меня всё равно ожидают мучения. Так какая разница — мучать ты будешь меня, рыцарь, до Пекла, или убьёшь быстро, а мучения начнутся в Пекле?

— Хватит, — донеслось от Маи. — Василёк… Пожалуйста… Расскажи нам всё, что тебе известно.

— Всё с ней понятно, — донёсся тихий голос Розы. — Она в него влюбилась и сейчас разрывается между долгом шиноби — убить предателя и попыткой сделать хоть как-то, чтобы он смог выжить.

— Любовь, — задумчиво произнёс я. — Красивое чувство, — но в великих делах — это самое глупое, что можно использовать для принятия решений. А мы тут принца вражеской Империи пытаемся спасти из другой Империи.

— Ты так считаешь? — спросила сидящая рядом Роза. — Меня учили лишь использовать это чувство для достижения цели. Никогда бы не думала, что смогу полюбить кого-то.

— Все так говорят, — отмахнулся я. — Никогда бы не думал. А потом, как прострелит… Будто арбалетным болтом колено. Так и всю жизнь хромать будешь, а не по дорогам приключений ходить.

— Это даже смешно, — отметила Роза. — Не знала что ты умеешь так пошутить.

— Я тоже не знал, что это шутка.

— Кто я… Ваас Фихтар, — ответил Василёк. — Так же известный, как Василёк…

— Это мы знаем, — донеслось от Карла. — Я это знал с самого начала. Но… Подожди… Выступления студентов Мризмарской Академии! — его вдруг пронзила догадка. — Курта, Ханфа, Валикха… Это всё ты? Ты был тем, кто сдал наш кружок?

— Ха… — произнёс бард. — Да.

— Выступление студентов? — спросил я.

— Оно было ещё в бытность нами студентов, будто бы в другой жизни, — пояснил Карл. — Мы решили, что Империи пора меняться… И не только мы. Началом послужил отказ Императора подписать указ «О послаблении прочим сословиям». Другой вариант указа — Магнус всё же подписал, но мы-то хотели… Перемен. Всего и сразу… Помню ещё профессор Гурд говорил мне какой я идиот… Начинали мы бодро… Но закончилось всё быстро. Карта и Ханфа — повесили на центральной площади. Валикх — отправился в Наявельт служить тамошнему губернатору, хотя скорее под надзор. Меня же защитил профессор Гурд, хотя и он полностью не мог справится с давлением власти. Почему ты нас сдал, Ваас?

— Я никогда… не был вашим сторонником… В Академию я поступил, когда… слухи пошли о вашем «кружке». Догадываешься по чьему приказу, друг? Я всегда был известен… как тот, кто легко может войти в доверие других, — и правда. Его экстравёртный характер, лёгкий юмор, наивность… Пока мы путешествовали — он казалось подбирал ключик абсолютно к каждому. Идеальный шпион. Но, как водится, боевые навыки у него были слабы. Либо он их намеренно скрывал. — Граф Эйнц тогда ещё не был главой Тайной Канцелярии. Но его таковым назначили после разгрома вас… Вы слишком быстро набрали влияние и… Стражи Империи хотели использовать вас.