– Не знаю. Просто не хочу.

– Но почему? Если у тебя нет веской причины, значит отказаться не можешь.

Он придвигался все ближе, и меня это слишком отвлекало – я даже не сказала ему, что он порет чушь. Одеколон или спрей для тела, которым он надушился этим утром, затуманил воздух.

– Не хочу, – сказала я. – У меня есть… кое-какие планы.

– Например?

– Например… Не помню. Мне нужно уточнить.

– Так уточни.

Я прижала руки к телу и пригнула голову, только чтобы никак его не коснуться.

Он протянул руку и уперся ладонью в шкафчик, чтобы не дать мне уйти.

– Послушай, – сказал он, – я знаю, что тебе нравлюсь. Знаю, что типа игнорировал тебя, но я просто нервничал и не знал, что делать, уж извини. В чем проблема? Это ты из-за Джеффри? Потому что с ним я поговорю.

– Дело не в Джеффри, – ответила я. Дело в твоем лице. Раньше оно мне нравилось, теперь нет, а оно слишком близко.

Джейк закатил глаза:

– Тогда объясни!

Я нырнула под его руку. Он схватил меня за плечо и крутанул так сильно, что лямки моего рюкзака съехали до запястий.

– Я думал, я тебе нравлюсь, – сказал он. – Ты что, меня динамишь? Играешь со мной?

Я таращилась на него, и слова пузырьками поднимались в горле, но лопались, не успевая вырваться наружу. Игра? Он меня обвиняет в том, что я играю с ним? Этот абсурд вытеснил из головы все остальные мысли.

– Извини, – сказала я. – Не смогу с тобой пойти.

Я вырвалась из его хватки и ринулась по коридору. Волосы шевелились на загривке. Я не оглядывалась.

За углом трое Джейковых друзей-футболистов стояли вокруг шкафчика, – кажется, у них что-то было в руках, и оно их совершенно поглотило. Но когда я, опустив голову и смяв в кулаке бюллетень, прошла мимо, они захихикали, а затем и засмеялись, когда я свернула в следующий коридор.

Если бы это произошло два года назад, я бы сказала Джейку «да», как только слова слетели бы с его прекрасных уст. И даже в прошлом году сказала бы «да». Но теперь мое представление о нем немного изменилось, и хотя я все еще видела его глянцевый фасад (улыбку с ямочками и все такое), я при этом различала и грубую, растрескавшуюся сущность, скрытую под ним.

Забрав картину, я отправилась домой и постаралась не думать о том, что Джейк пригласил меня на бал выпускников. Все было ничего, пока на следующий день, на химии, Сисси не спросила:

– Джейк говорил с тобой вчера?

– Да, – ответила я, – а что?

– Он пригласил тебя на бал?

– Да.

– И что ты ответила?

– Я сказала «нет».

– А…

– Что такое?

Она натянула шапку на уши и огляделась по сторонам, словно сам Джейк мог быть где-то рядом.

– Я услышала, как Шондра и Лейн разговаривали на самоподготовке, – сказала она. – Я так поняла, Джейк поспорил с друзьями, что ты точно пойдешь с ним на бал, если он тебя позовет. Но ты отказалась, и теперь ребята из футбольной команды над ним смеются, а такое ему не очень нравится.

– Они поспорили? – насмешливо спросила я. – Я что, в плохом кино?

– Шондра и Лейн обсуждали, ну, типа, какая ты фригидная сука, и что ты наверняка лесбиянка, если отказала Джейку, и…

– Спасибо, Сисси. Я поняла.

– Извини, – сказала Сисси. – Просто, чтоб ты знала – они не в восторге, так что, возможно, тебе стоит залечь на дно.

Но я и так уже была на самом дне.

Самостоятельно стоять у Джеффри не выходит. Даже легкий толчок сбивает его с ног. Он двигается так, будто руки-ноги у него набиты песком. Я закидываю его руку себе на плечи и приобнимаю за картонную грудь, поддерживаю его, как стопку пустых коробок.

– Прости, Кот, – говорит он.

– За что? – говорю я.

Его левая нога подгибается. Я не даю ему упасть.

– За это, – говорит он.

Я держу его за руку, чтобы она не упала с моих плеч. Его кисть стала вдвое больше – карикатурно большая, мои пальцы в его руке крошечные. Я хочу спросить, чувствует ли он еще что-нибудь. Наверное, да. Я не могу снять перчатки, но все чувствую, а он чем хуже?

Мы ковыляем к Фонтанному залу. В котельной, пожалуй, безопаснее, но я не хочу, чтобы он оставался один. И немного беспокоюсь, что он может загореться. Кто-то должен быть с ним рядом. Я не смогу.

Я привожу Джеффри к Сисси, которая укутывает его в одеяла и прячет в углу своей палатки, где он будет в безопасности, пока не сможет выйти и поговорить с остальными. Некоторые уже с любопытством подтягиваются ближе.

– Я вернусь, – говорю я Сисси.

– Куда ты? – Джеффри на четвереньках выползает из палатки.

Я очень ясно сознаю, что мое лицо не двигается, а глаза не моргают, когда я поворачиваюсь к нему и говорю:

– Хочу поговорить с Хроносом.