Однако в целом Таам не сильно страдал — его плоть принимала удара, однако с почти такой же стремительной скоростью умудрялась восстанавливать их. Его регенерация нарушала все известные законы физики с биологией, отчего спустя время становилась понятна тактика жабы — он просто ждал, когда Вандер устанет, чтобы затем расправиться с ним без особых проблем.

Бывший чемпион боёв без правил также должен был прекрасно это понимать, вот только у него было не так много возможностей изменить ситуацию. Его люди прекратили стрелять в сторону демона, боясь задеть своего лидера, пока остальные занимались исключительно бледными тварями, отчего не могли помочь скрутить монстра.

Я же следил за всем этим побоищем, пока что не решаясь выбраться за пределы своего стола и рискнуть схватить случайную пулю и попасться под кинжал бледнокожих. Моя рука крепко сжимала пистолет, отчего нельзя было заметить мою дрожь с самым настоящим страхом, однако из общего состояния ступора меня вывел именно высокий голос моего недавнего знакомого:

— …Мой друг, извините, если отвлекаю, но у вас есть план, что делать? Это… порождение! Если мы ничего не сделаем, то не заметим, как оно поглотит в своё чрево сначала нас со всеми вокруг, а затем и весь город! Мы должны что-то предпринять!

В голосе Хеймердингера была отчётливо слышна настоящая паника, смешанная в искренним желанием помочь окружающим. Однако куда интереснее другое — он, как-будто, совершенно не боялся умереть сам. Его глаза лучше всяких слов говорили о его готовности умереть за свой дом и невинных.

И этот взгляд словно бы даже проникал в душу, заставляя по другому посмотреть на мир. Не так, как я уже привык — просчитывая свои действия исключительно ради выгоды, а понимая то, что если мы не разберёмся с этой тварью сейчас, то затем ещё десятки, если не сотни людей будут сожраны им. Мужчины, женщины, дети — почему-то я интуитивно был уверен, что этому демону плевать, кого поглощать.

— …Вы правы в том, что если мы ничего не сделаем, то окажемся трупами, запертыми в одном месте как в единой могиле, — хрипло произнёс я, параллельно продолжая следить за танцем Кенча и Вандера. — У меня есть идея, как выбить мозги всем этим ходячим мертвецам, но для победы мне потребуется кто-то ловкий и незаметный, кто сможет добраться до нашего нежданного гостя. Готовы рискнуть, господин член совета Пилтовера? Вам всего лишь нужно будет бросить в него одну очень особенную бутыль, которой ни при каких обстоятельствах нельзя промахнуться.

Хеймердингер явно не уловил усмешку в моём голосе, связанную с последней фразой, и лишь серьёзно мне кивнул. Я аккуратно передал ему склянку с серой смесью. За годы работы над Мерцанием и его вариациями использования, мы с Синджем пришли к одному выводу — любое его использование приводило к кардинальным изменениям организма, мутировавшего к неизвестному нам образцу.

Самая лучшая теория, выведенная нами, твердила о том, что цветы, выжившие в тёмных пещерах Зауна, а также поглощавшие отравленные внутренние воды Нижнего города, каким-то образом приобрели свойства, позволявшие повышать приспособляемость и выживаемость всех существ, что его поглотят. Таким образом цветы гарантировали выживание разносчиков семян и ликвидацию всех паразитов, не способных справиться с эффектами пожирания растений.

На примере Рио мы узнали, что и обычное поедание растений может привести к мутациям, заметно повлиявшими на размер и прочность чешуи рептилии, однако именно в очищенном и отфильтрованном концентрате цвета мы нашли ключ к постижению настоящей магии.

При смешивании с другими реагентами мы смогли со старым алхимиком создать усилитель практически любого лекарства или вещества. Одной капли чистого Мерцания было достаточно, чтобы из обычного антибиотика сделать панацею от практически любой болезни, в то время как улучшенные таким образом болеутоляющие буквально превращали человека в машину, не чувствующую ничего.

Чистое Мерцание, если знать нужную дозировку и понимать, с какими веществами его можно соединять для получения нужного эффекта, было способно на безумно многое. Именно на его основе мы создали лучшие снотворные, «разгонщики» естественной регенерации, яды, а также, самое интересное, стероиды с ноотроповыми стимуляторами.

В последнем наши интересы с наставником расходились, так как пока он желал научиться превращать обычных людей в гигантские машины смерти с перекаченными мускулами и едва справлявшимся сердцем, я предпочитал более тонкую работу. Многочисленные «зелья» исцеления являлись одной стороной моих наработок, но имелась и одна совершенно иная.

Достав с пояса небольшую сияющую пурпурным склянку с очень особенным веществом, я столь же быстро надел свой противогаз, после чего вставил реагент в дополнительный отдел с фильтрами. И стоило мне подать сигнал Хеймердингеру, чтобы тот выдвигался, я поднялся из-за временного укрытия и направил свой пистолет.

Один вздох — и мир вокруг меня практически остановился. Звуки пропали, краски стали куда более контрастными и яркими, пока моё собственное тело стало каким-то вязким и безумно медленным по сравнению с сознанием, начавшим думать куда чище и активнее, чем когда-либо до этого.