Мерцание позволяло на порядок усилить любой из эффектов химического соединения, влиявшего на организм, и все стимуляторы мозговой деятельности не были исключением.

Хотя это и было безумно опасно и даже безрассудно использовать мутаген подобным образом, однако чего мне терять? Я умирал уже минимум дважды, и раз странный химикат однажды изменил моё сознание, то что случится от ещё одного или даже нескольких использований? Да и в любом случае лучше погибнуть сражаясь, чем сгинуть ничего не добившись, и просто оказавшись в желудке какого-то монстра.

Одну жизнь я уже потратил, ведя себя слишком аккуратно и сторонясь безопасности, пока вторую даже не успел ощутить, столь короткой она была. И пользуясь третьим шансом, я не собирался себя сдерживать.

Мой реагент и так прошёл годы проверок и исследований, отчего я был уверен в его относительной безопасности. Мерцание позволяло ускорить мой разум в десятки раз, при этом очищая разум от всех сомнений, страхов и сожалений. Оно выводило меня на совершенно новый уровень.

Причём почти без побочек! Лишь небольшое головокружение с помутнением сознания наваливалось, как только препарат прекращал действовать. Хуже всего ощущалась трясина, которым был обычный человеческий разум, отчего желание использовать реагент вспыхивало из раза в раз. Но я умел держать себя в руках, и был сильнее любой зависимости.

Однако сейчас можно было и рискнуть. Разогнав свой разум до предела, для меня не стало проблемой навести ватную руку на практически застывшие головы бледных тварей, после чего, словно бы смотря замедленное кино, нажать на курок.

Шесть пуль в обойме и шесть упавших замертво тел — вот насколько я был эффективен под Мерцанием. Абсолютная собранность и нечеловеческая концентрация, вызванная микро-дозой пурпурного реагента, превращали меня из инвалида в настоящую машину смерти.

Оставшихся четверых кое-как добили выжившие Миротворцы, работавшие вместе с постояльцами бара, и лишь главный монстр оставался практически цел и здоров. И пока я перезаряжался, ещё успевал проследить за каждым его движением мускулов.

Его мина с каждой секундой становилась всё более кислой и раздосадованной, однако на ней ещё не было и намёка на страх. Казалось, своё поражение монстр посчитал простой неприятностью, слегка помешавшей его планам, а не большой проблемой, что могла привести к его погибели.

— Ваши игры с попытками выпрыгнуть из кипящего котла лишь раздражают ничего более. В конце концов вы падёте как остальные смертные и станете лишь костьми, что будут полностью поглощены тьмой болотных глубин. Вам меня не убить, и нет даже смысла стараться. И сейчас я вам это докажу.

После этого монстр резко поймал кулак уже уставшего Вандера. Всего через несколько секунд сталь начала скрипеть и мяться. Крики боли бывшего лидера Зауну заполнил помещение, однако на этом Кенч не остановился.

Сделав глубокий вздох, через секунду жаболюд выплюнул кучу обглоданных костей, которые подобно дроби пробили тела сразу нескольких его противников, после чего монстра своим длинным языком перекрутил шею предпоследнего Миротворца, чтобы через секунду переломать его и отбросить тело в сторону оставшегося выжившего.

Вандера пытался хотя бы пнуть демона, но тот лишь хрипло засмеялся, прежде чем со всей силы отбросить мужчину и впечатать его в стенку. Я успел заметить руки хозяина бара, обратившие в кровавую кашу, смешанную с погнутым металлом, однако даже финальный удар не вырубил его.

Это сильно забавляло тварь, на которой уже не было и царапины, однако её веселье не продлилось долго:

— И что теперь? Спасли вас ваши игрушки? Заун, Пилтовер — для меня вы все одинаковая часть одного болота, где мальки борются за крошки. Только в итоге вас можно назвать лишь кормом для настоящего хищника…

— Недоценивание врага — это первый признак смерти, — ледяным голосом произнёс я, направив на него пистолет. Тварь улыбнулась, показывав уже начавшие вырастать новые зубы, и выпустив на свободу свой длинный, многометровый язык.

— И в чём же заключается второй? Пожалуйста, просвети меня, парниша, — с усмешкой произнёс он.

— Самоуверенность, — закончил я, спуская курок, стоило мне увидеть Хеймердингера, зашедшего за спину монстра и бросившего склянку.

Монстр не успел ничего осознать и лишь попытался поймать меня своим языком. Вот только к его сожалению его атака для меня казалось безумно медленной, отчего не было никаких проблем увернуться от неё. Главное то, что пуля попала в бутылку, летевшую в него, тем самым обратив в пламя жидкость, облившую тварь.

А каким бы монстром или демоном это существо не было, горело оно так же хорошо, как и любая другая тварь. Моя личная смесь самодельной термитной пасты и популярного в Зауне загустителя, продаваемого в единственной церкви Жанны, богине ветра и бури, где торговали единственными крупицами алюминия в городе, который не позволил бы пламени распространиться и устроить серьёзный пожар.

В любом случае у меня всегда в сумке имелись также склянки с пеной, что хорошо подходила для борьбы с любым локальным пожаром, однако сейчас этого не требовалось — казалось, огонь сам по себе сфокусировался вокруг этой твари, не трогая местных.