Мерцание же… Оно в теории могло. Уже одного кардинального изменения биологии и анатомии, вместе с улучшением всех мозговых функций хватило бы на несколько премий и вечную славу с местом в истории. Но получиться ли с помощью даже самой лучшей алхимии сделать более совершенного разумного? Лишённого грехов людей и всех прочих местных рас?

Честно говоря, не думаю. Мерцание делало субъект сильнее физически, повышало его стойкость с приспособляемостью, однако получившиеся от передозировки твари были столь безумны и далеки от всего человеческого, что смерть являлась для них милосердием. Над ними и всеми окружающими.

В лучшем случае можно создать армию, что захватит Заун или Пилтовер, и даст одной стороне всю полноту власти. Вот только, как и любое другое открытие, мы не сможем вечно держать над ним монополию. Однажды выпустив джина из бутылки, его уже не засунуть обратно. А потому максимум несколько лет успешной жизни победителя, и нас самих сотрут нашим же оружием. И лишь выведенные нами твари останутся королями над пустошью.

У меня имелась лишь одна идея, как всё можно исправить, но и она была основана на безумном, практически обречённом предположении — том, что лидеры обоих городов решат пойти на компромисс. Что-то мне подсказывало, что шансы подобного куда меньше пришествия настоящего чуда… Однако попробовать всё равно стоит.

— Благодарю вас за разговор, профессор. Он был очень продуктивен и заставил меня задуматься о кое-чём важном. До сих пор прошу взять Паудер с Экко, и дайте им шанс поступить в настоящую академию, где им дадут шанс стать хорошими людьми. Это лучшее, что мы можем сделать сейчас, — ничего больше не говоря, я поднялся со своего места, и, надев противогаз, а также стараясь не сильно хромать, направился к чёрному входу из помещения, куда аккуратно указывал Вандер. Я уже слышал крики несущихся Миротворцев, а потому задерживаться не стоило.

Хеймердингер продолжил сидеть на месте и смотреть в мою спину. И даже когда его окружили представители власти, он продолжал выглядеть растерянным и огорчённым. При этом успешно скрывая в своих карманах оставленную мной бумажку.

.

— …Что произошло у Вандера? Почему мне принесли уже десятое сообщение о том, как мои погибшие люди восстали из земли и стали устраивать погром на нейтральной территории? И что ты вообще делал у этого старого волка, встречаясь с членом совета Пилтовера? — без всяких приветствий встретил меня суровый раздражённый мужской голос, стоило мне только зайти к нему.

Силко, как обычно, находился в своём личном кабинете, что за многие годы претерпел множество изменений. Теперь это была не крохотная коморка, а большое и просторное место, расположенное на нижнем этаже бывшего центрального здания порта, одну из стен которого заменяло стекла аквариума с самыми настоящими акулами. Из-за этого всё помещение было окутано в лёгкую синеватую дымку, едва освещавшую лидера Зауна в его чёрной жилетке и красной рубашке.

Дурацкая идея, по моему мнению, в своё время ставшая заметным бременем на бюджете банды, однако оказавшая удивительно эффективной — что бы люди не говорили, они уважают личность, у которой есть ручные акулы. Да и шрам правом глазу, оставленный Вандером при их последней встрече, при такой атмосфере не так сильно выделялся.

— В город пришли гости, которые захотели подвинуть нас всех и занять нагретое местечко. Вот только этот демонюга уже сгорел в праведном огне, и если у него не было союзников, к нам вряд ли в ближайшее время кто-то рискнёт заходить, — произнёс я, заходя внутрь и сразу же садясь на место напротив местного короля преступного мира. — А Хеймердингер сам искал моей встречи. Предложил покинуть Заун и подняться на самую вершину Пилтовера, где меня будут холить и лелеять. Ничего интересного, короче говоря. Просто поболтали о всяком, да разошлись как ни в чём не бывало.

Силко наконец-то поднял свой взгляд о целой кучи бумаг, что лежали перед ним, после чего с тяжёлым вздохом взглянул прямо в мои глаза. У него был жёсткий, металлический взгляд, который продавливал любого сидящего…

Но я держался. Силко был отличным организатором и суровым лидером, который не жалел никого, включая себя. Однако меня его игры в великого интригана и бандита лишь забавляли. Конечно, он мог в любом момент попытаться убить меня или пленить меня, вот только тогда его ждали бы кое-какие сюрпризы. Пусть я и не хотел злоупотреблять Мерцанием, но в действительно готов использовать его на полную.

Вполне возможно, что где-то глубоко внутри себя я даже надеялся, что он попытается провернуть классическую тактику с угрозами и нападением. Ведь тогда у меня станет куда меньше забот и голова заполнится куда более простыми вопросами выживания… Видимо, он также видел подобные рвения во мне, отчего со мной никогда не переходил черту.

— Ты остался с нами, и я очень рад твоему выбору, — с нескрываемым сарказмом произнёс он спустя минуту тишины. — Однако зачем ты ко мне явился? Я тебя не вызывал и куда более грамотные люди уже передали мне отчёты о произошедшем. Предложишь свой «стимулятор», которым ты всех перебил за несколько секунд?