К слову, о поезде. Это настоящий дом на поровой тяге. Строгий с аккуратными чертами и тихим движением поршней снаружи. И дорого обставленный внутри. Вся внутренняя обшивка из резного дерева, покрытого лаком. Под ногами ковёр. На каждой стене светильник. И не масленый, а электрический. В каждом купе имеется уборная с зеркалом и умывальником. Постель с периной и пуховыми подушками. А вдоль широких проходов тянутся перила. В вагоне пахнет ванилью и хвоей.

Едва мы оказались внутри, к нам подошла прислуга, предложив сменить обувь, осведомилась, не нужно ли нам ещё чего. Как оказалось, на моё имя был зарезервирован целый вагон. Спать мне не хочется. А вести светские беседы со штази тем более. Поэтому попросил провести нас в вагон-ресторан.

Не смотря на раннее утро, повар, бармен и официантки были на месте. Я сделал заказ на омлет с ветчиной и кофе. Как не странно, моё сопровождение вполне естественно рассредоточилось по вагону, имитируя обычных пассажиров. Они сделали заказы, начав вести беседы. Причём одни начали обсуждать торги, другие скачки, а кто-то как ему изменила жена. Произошло это так быстро и так естественно, что на мгновение показалось, будто они вовсе не со мной. Вот что значит профессионализм. А я думал, байки всё это, что штази проходят курсы актёрского мастерства.

Леа села напротив меня. Старший лейтенант выглядела весьма внушительно. Она одета в светло-голубое пальто с такой же накидкой на плечах, белоснежную шерстяную муфту, пояс, перехваченный широким ремнём, а на ногах высокие кожаные сапоги с тугой шнуровкой поверх чёрных колготок. В общем, она знает, как себя преподнести.

Несмотря на то, что лейтенант всем своим видом показывала готовность поддержать беседу, я продолжал безмолвно смотреть в тёмное заледенелое окно, за которым проносились мрачные силуэты ночного леса. Разговаривать особо не о чем. Мы были компаньонами на один день, а для неё я и вовсе был работой. Касаемо самой поездки - сам всё увижу, не хочу портить себе впечатление ненужными ожиданиями.

Ладно, вру. Я себе представляю самый большой и фантастический город. Закрытый почти для каждого жителя империи, он является центром всего: экономики, культуры, науки, светской жизни. Число жителей столицы строго ограничено, дабы не допустить ненужного разрастания и уничтожения культурной уникальности старейшего города империи. Ходят слухи, что даже самой примитивной работой там занимаются исключительно чистокровные. Бред, конечно. Но, с другой стороны, кто допустит низших в столицу?

Вот еда закончилась, пейзаж за окном не стремиться меняться, а молчание начало давить.

– Вы куда? –Лейтенант схватила мою руку, когда я поднялся из-за стола.

– Так переживаете за меня?
– Я не смог сдержать ухмылки. Этим искренним глазам так и хочется поверить, что она здесь моя спутница, а не надзиратель.
– Не стоит. Я просто хочу ещё кипятка налить. –Подбородком указал на чугунный нагреватель, стоящий в углу вагона. –Надеюсь, это мне позволено.

– Конечно. –Леа улыбнулась в ответ.

Поезд тряхнуло. Едва не уронив кружку, я всунул её в держатель, нажимая на рычажок. Тонкая струйка кипятка неспешно полилась в ёмкость.

– Не знал, что столица стала открытой для всех желающих. –Раздалось из-за спины.

– Простите? –Я обернулся на голос.

Передо мной стоит моложавый старик. Высокий с весёлым прищуром и доброй полуулыбкой. Он совершенно не вписывается в антураж роскошного поезда для благородных господ. Даже я, одетый в дорогую одежду, подстриженный и выбритый, выделяюсь своим низким происхождением. Не так хожу, не так говорю, много озираюсь. По замечанию лейтенанта, ем и то не так. Выскабливая тарелку до чиста.

А этот старик одет в холщовую клетчатую рубаху, из-под закатанных рукавов которой видны крепкие жилистые руки. Простые рабочие штаны, высокие сапоги. На голове видавшая виды кепка, так же свойственная рабочим и затёртые подтяжки.

– Знаете, как легко отличить богатого от бедного?

Я промолчал, не обращая внимания на переливающийся из кружки кипяток.

– По двум вещам. Первая, то, что вы доливаете воду уже в выпитую чашку кофе место того, чтобы заказать ещё одну. И вторая, любой, кто может оплатить приём пищи здесь, ни за что не пойдёт обслуживать себя сам.

Я щёлкнул рычажком, перекрывая воду.

–Моё имя Гриффит. Я представляю свободное объединение вернувшихся.

– Ясно.

– И это всё?

– Ну да. Я напросился в эту поездку, чтобы попытаться выманить организатора нападения на базу. Хотя вероятность этого была крайне мала. Тем не менее вы здесь.

– Тяжело вздохнув, я отхлебнул ужасно горячий кофе. «Девятнадцать». Мда-а, уж. А я умею недооценивать противников. Стоило, конечно, понимать, что напавшие на базу не будут слабаками. Однако мне в голову как-то не пришло, что есть люди среди вернувшихся, сумевшие достичь такого уровня. Каким образом?